– Ты не принадлежишь к Огненному дракарату, дочь, - надменно сказал отче.
– Ты принадлежишь Ледяному клану.

На этих словах Исам и мастер Шуджи как-то приосанились, и Рио - спиной ощутила - тоже. А братья, наоборот, как-то поникли.

– Хранитель решил, что мне предстоит пройти посвящение всеми стихиями, - сказала я.

Взгляд отца был тяжелым, но мы, в общем, не зря родственники. Поэтому игра в гляделки продолжалась довольно долго.

– Я не даю дозволения, - не отводя взгляда, сказал папахен.
– Вы не пройдете к сердцу огня.

– Мы пройдем к сердцу огня, - ответила я, также продолжая сверлить отца взглядом.
– Хочешь ты этого или нет.

Глаза папахена потемнели от такой наглости, а воздух в приемном зале сгустился.

– Если вы не послушаетесь настоятельных советов Ковена, он поддержит Водный дракарат в вашем противостоянии, - попытался «взять удар на себя» мастер иллюзий.

Не отводя от меня взгляда, отец дернул уголком рта, что должно быть, означало улыбку и ответил мастеру Шуджи:

– Ковен никогда не пойдет на это. И вы, и я это знаем.

– Это твое последнее слово?
– тихо спросила я, и, казалось, в ожидании ответа Мичио Кинриу замерло само пространство. Даже Скирон перестал носиться вокруг колонн и воздушной стрелой подлетев к трону предводителя, замер на расстоянии пяти метров в образе воздушного дракончика.

Покосившись на духа ветра, отец сдвинул брови и проговорил:

– Я не меняю своего решения. Уходите. Вам не будут чинить препятствий в том, чтобы передвигаться по Огненному дракарату, но к сердцу огня допуска не будет.

В знак того, что аудиенция окончена, Мичио Кинриу поднялся с трона.

Меня потянули за рукав камзола, кажется, мастер Шуджи позвал на выход, но я не сдвинулась с места. Продолжала стоять, есть отца глазами, и ничего, кроме верховного предводителя Огненного дракарата, который так ждал моего появления на свет и теперь упорно не желает признавать мою клановую принадлежность, который отказывает мне в праве, которое есть у меня с рождения… ничего, кроме него сейчас не существовало.

Меня снова дернули за рукав. Не отрывая взгляда от отца, я высвободила руку.

Вместо того, чтобы развернуться и уйти, я сделала шаг навстречу. Еще шаг.

Взгляд отца оставался таким же тяжелым, таким же холодным. Но я смотрела на него глазами… нет, не Джун, а того самого комочка, который некогда толкался под сердцем Джун. Который, стоило Мичио Кинриу положить ладонь на живот любимой жены, начинал не то, что дрыгаться, танцевать от радости! А когда отец заговаривал, я замолкала. Слушала.

И вот глядя на верховного предводителя другим, внутренним зрением, я почему-то не видела больше в его глазах ни холодности, ни жесткости. Не видела ничего, кроме…

Приблизившись вплотную, я привстала на цыпочки, и, обнимая отца за шею и глядя ему в глаза, произнесла:

– Папа, я люблю тебя.

С этими словами клюнула его поцелуем в щеку, и на миг, когда обнимала, рука отца легла мне не спину. И вся эта заварушка с посвящениями, магией, всеми странными порядками этого мира отступила на второй план. Всего на миг. Спустя секунду все вернулось. Но того мгновения, когда мы с отцом сказали друг другу, что хотели, я не забуду никогда.

***

– На территории дракарата двадцать шесть огненных сердец, - сказал мастер Шуджи, хмурясь.
– Каждое охраняют драконы, причем лучшие воины.

Наш военный совет разместился в небольшой уютной таверне на землях клана Золотого дракона. Во дворце мы не остановились. Справедливости ради надо сказать, что никто и не предлагал.

– Это значит пробиваться не иначе, как с боем, - сказал Рио, склонившись над картой.
– Вот к этому и к этому, пожалуй, есть шанс прорваться, но, конечно, не нашим составом. Нужна сила еще хотя бы десятка драконов.

Исам сделал большой глоток и поставил опустевший стакан на стол. Следуя примеру дракона, я ополовинила свой. Воздух здесь, в самом сердце полуострова, густой от влаги. И жарко так, что дышать невозможно. Стоит выпить стакан воды, как тут же покрываешься испариной, и опять во рту и на коже ощущение сухости.

– Ни один из подданных Мичио Кинриу не пойдет против воли верховного предводителя, - сказал Исам.

– Даже братишки, как ни прискорбно это осознавать, - согласилась я.

– Они не виноваты, Таша, - напомнил Исам.
– Право сильнейшего.