– С ребенком порядок, - перестраиваясь в соседний ряд, сообщил лис.
– Несколько швов и небольшой погром в приемном отделении. А вот уважаемая Серафима Константиновна, насколько я понял, в стационаре с подозрением на сердечный приступ.

Юля облегченно выдохнула. Беспокойство разжимало внутри ледяные лапы, постепенно оставляя ее. Правда, на смену ему пришло чувство вины перед Серафимой Константиновной…

Наблюдая за Джун, мне тоже стало совестно. В конце концов, няня, которую я, к слову, терпеть не могла, не виновата в том, что не отпустила меня на стройку, прыгать со второго этажа в кучу песка. То есть, это она тогда решила, что не отпустила…

А вот то, что мамуль знакома с мастером Горо столько лет, да еще, что слышала его речь без акцента, меня действительно удивило. Несмотря на то, что прошли годы, хорошо помню тот вечер, хотя бы потому, что шесть швов накладывают не каждый день, а хотя бы раз в месяц…

…Мы тогда из больницы на такси уехали. А с няней нормально все оказалось. Я почему-то поняла, что она симулирует сердечный приступ, только чтобы меня от себя далеко не отпускать (я, конечно, была изрядным сорванцом, но вот бессовестной - никогда). До приезда мамуль.

Сосредоточившись, я снова прислушалась к разговору.

– Ковен узнал о том, что Мичио Кинриу уничтожил пророчество, - сказал мастер Горо.

Пока я, потрясенно икая, пыталась переварить услышанное, Юля произнесла побледневшими губами:

– Он сказал, что посланница Инари уничтожит наш мир, - выдохнула Джун и закрыла рот ладонью.

Кицунэ задумчиво приподнял бровь.

– Никто, кроме него, не знал, что сказано в пророчестве, - задумчиво сказал мастер Горо.
– Удалось восстановить лишь несколько слов...

– Чего хочет Ковен?
– бесцветным голосом спросила Юля.

– Возвращения принцессы в истинный мир.

– Нет.

– Ты не можешь противостоять Ковену, госпожа Джун.

– Я противостояла Мичио Кинриу, - возразила Юля.
– Не думаешь же ты, что меня испугают угрозы Ковена?

– Посмотри сама. Принцесса не принадлежит этому миру.

– Думаешь, ты открываешь мне глаза?
– взвилась Юля.
– Я прекрасно вижу, спасибо. Но как ты думаешь, что ожидает ребенка, который является потенциальной угрозой для целого мира?

– Ты думаешь, Ковен несет угрозу для драконицы? Единственной в мире, как некогда была Инари?

Джун уронила лицо в ладони и какое-то время сидела молча. Мастер Горо косился на нее, несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но потом снова переключался на дорогу.

– Дракон внутри нее растет, сметая все на своем пути, - сказал он, наконец.
– Что ты будешь делать, когда они придут за ней?

– Не придут, - поднимая лицо, сказала Юля. Бледная, на лице ни кровинки, в глазах решительность, нижняя губа закушена.
– Сила Мичио Кинриу связала меня с дочерью. Таково было мое желание. Никто не вправе забрать ее у меня.

Кицунэ кивнул, сдвинув брови.

– Поэтому тебя и зовут назад, госпожа Джун.

– Нет.

– Что ты будешь делать, когда Ковен поймет, что уговоры бесполезны? Когда примет меры?

Юля невесело улыбнулась.

– Я закрою для себя врата.

Какое-то время ехали молча.

– Хорошо, госпожа Джун, - сказал мастер Горо.
– Я скажу Ковену, что ты обещала подумать. За это время ты найдешь выход. Но когда твоя дочь достигнет совершеннолетия, она будет решать. За ней придет вызов из Альма-матер, и дракона потянет домой.

– И моя дочь, и ее дракон будут к тому моменту достаточно взрослыми и сильными, чтобы постоять за себя.

Кицунэ усмехнулся. Глядя в зеркало заднего вида, он вывернул руль, чтобы поставить машину на стоянку.

– Тебе кажется, что впереди много лет, - сказал он.
– Но дети растут быстрее, чем хочется.

Юля не ответила.

– Я услышал тебя, госпожа Джун, - вздохнув, сказал кицунэ.
– Пока я - страж врат, никто не потревожит тебя. Живи счастливо и расти драконенка.