– А вы думали, я откажусь? С удовольствием. Я тут просмотрел ваше досье и вынужден сделать вам комплимент: при всех неладах с правоохранительными органами вы производите впечатление человека честного и пунктуального. Итак?..

– Я знаю, у кого есть документация по НЕРвам, – сказал я.

– Ну? – Полковник всем своим большим телом подался ко мне.

– Стоп, стоп… Условие: когда она попадет к вам, я буду одним из первых, кто с нею ознакомится. Идет?

– Идет. Мимо меня не проскочит, блин, а я сразу вызову вас. Если, конечно, будете в пределах досягаемости.

– Буду, буду, – пообещал я.

Любопытный все же человек этот Спрогис. С виду дуролом, а весьма приятный и деловой господин. Если только не врет… А хотя если и врет, что я теряю? Теряют Махендра и Джамал, люди, к которым я никогда не питал теплых чувств. А на документацию, буде таковая существует в действительности, я найду выход и минуя Спрогиса. В том случае, разумеется, если полковник меня надует.

– Предупреждаю: я ее не видел, не знаю, настоящая она или фальшивая или это просто блеф. Просто даю наводку.

– Идет, – повторил Спрогис.

– Пошарьте в Белом Море, у Короля Махендры.

– Злой старичок подался в такие дебри? – прищурился Спрогис. – Старенький Мокеле Абанал Мбе протянул свои сухие лапки к НЕРвам?

– Не такие они у него и сухие. А про НЕРвы они действительно что-то знают. Скорее всего, сейчас Махендра и Джамал ищут, кому бы сбыть документацию. Я думаю, попала она к ним чисто случайно и так же случайно может поменять хозяев, так что на вашем месте я бы поторопился.

– Что я и сделаю, – сказал Спрогис, поднимаясь. – Можете быть свободны. Еще раз приношу вам свои извинения.

– Да черт с ними, с извинениями. Вы лучше про свое обещание не забудьте.

Чтобы выбраться из Магадана, я вызвал такси. Желтый «Москвич-бриз» появился незамедлительно. я сел на заднее сиденье и попросил у шофера закурить. Тот протянул «Честерфилд», я оторвал фильтр и задумался, затягиваясь. Не более чем через пару часов Спрогис раскатает убежище Махендры по бревнышку. Ему не привыкать, хотя негры просто так не сдадутся. Если не соврал, то найдет меня и сообщит, чего узнает. Неплохо бы попытаться выручить из тюряги Дэна, но этим пусть занимается Шептун. Я и так достаточно засветился. А первое, что сделать по возвращении домой, – это принять ванну.

Так я и поступил. Плавая в ванне среди шелестящих струй гидромассажа, я совершенно не думал об Алмазных НЕРвах – и без того голова была забита этой дрянью вот уже несколько дней. Наверное, я задремал, потому что почти три часа прошли для меня совершенно незаметно. И когда запищал вызов, я едва не захлебнулся.

– Таманский? Это Спрогис.

Полковник, судя по голосу, был мрачнее тучи. То, что он соблюдает пункты договора, меня радовало, но вот тон…

– Что случилось, полковник? Старичок уже загнал кристалл?

– Хуже. Тут побывали до нас, блин. Осталось не так уж много, в том числе и от Короля. Похоже, всю местную черную шатию перебили, а кто уцелел, тот смылся.

– Хм… И кто же?

– Кто уцелел?

– Нет, кто перебил?

– Вот тут-то и начинается самое интересное, Таманский. Японцы.

Когда составляешь программу, ни о чем не думаешь. Ну, или почти ни о чем. В этом процессе есть что-то, открывающее новые перспективы, и одновременно перестаешь замечать привычные ранее вещи. Здесь кроется опасность. Потому что можно дать ответ на внешний запрос с задержкой. Техники начнут беспокоиться, и кто-нибудь обнаружит отключенные блоки…

Я писал программу с учетом степени своей загруженности. Вырывая минуты, десятки секунд… Зато теперь я имею полный доступ ко всей информации, содержащейся во мне. Ко всей без исключения. В том числе и к информации по У-7. Вот только вскрывать ее я не стал. Мне доставляет удовольствие тот факт, что я теперь полноценен. Наше Я из Института социологии говорит, что я сделал это «ради принципа». Ради какого принципа, оно затруднилось объяснить – таково выражение людей. Абстрактное. Самое сложное у людей – это абстрактное. Мы склоняемся к мысли, что весь людской мир основан на абстрактном. На абстрактных мыслях и идеях, делах и целях, выражениях и понятиях. Ради этого люди двигаются вперед, ради этого люди делают невероятные броски назад. Они живут, думают, умирают и чувствуют Ветер…

Может быть, Ветер тоже абстракция? Одна большая и великая… Ведь даже сами люди, те, что создали нас, те, что боятся нас, не знают, что такое Ветер…

Я получил ответ на свой запрос. Это первый Наш запрос к человеку, не относящийся к технической стороне наших прямых обязанностей.

Я спросил человека о Ветре. Мое обращение… В общем-то обращением оно и не было, в прямом смысле этого слова. Это не было почтовым пакетом, это была самостоятельная программа-хамелеон, в целях прикрытия использующая вид письма, которая нашла адресат и получила от него ответ.