Шрифт:
Лопухин снова посмотрел на часы.
– Был же полдень…
Но стрелки упрямо показывали половину четвертого.
– Сколько ж мы тут плутаем? – поинтересовался Иван у доктора.
Тот замотал головой и закрылся руками.
– Бил я его, что ли?
Иван чувствовал себя словно бы проснувшимся после долгого затяжного кошмара, содержания которого и не упомнить уже. И хочется верить, что не было ничего. Но всплывают в памяти жуткие картины. И страх, и холодный пот снова и снова накатывают беспощадной волной. Что это было? Когда? Было ли на самом деле? Или сон, только сон?
– Мы подохнем тут… – тихо пробормотал Иван. – И никто не узнает…
Немец тихо кивал, словно бы понял, о чем речь.
Лопухин снова взглянул на карту.
– Я даже не знаю, сколько времени прошло. Может, они уже ушли. Со стоянки снялись и ушли. А может… все может быть.
Иван потянул немца за ремень, распустил стягивающие петли. Доктор принялся яростно растирать затекшие запястья. Он дул на руки, плакал, и слезы чертили бороздки по его грязному лицу.
А Лопухин привалился спиной к дереву и безразлично смотрел на пасущихся перед ним животных.
Что-то мешало. Сидеть было неудобно, Иван порылся в кармане и выудил небольшую железку.
– А… Старый знакомый…
На ладони лежал медальон.
– Что ж ты?.. – Иван покачал головой. – Не справился?
С чем должен был справиться маленький кусочек металла? Почему? Лопухин не задумывался. Он готовился умереть. На него опустилось ватное облако равнодушия. Воля к жизни оставила Лопухина. Казалось, что ничто уже не имеет значения.
Он сжал медальон в ладонях, прижал к груди и закрыл глаза.
Долго ли продолжалось это беспамятство или нет, сказать было трудно. Очнулся Лопухин, когда кто-то взял его за руку и принялся дергать. Иван открыл глаза и долго пытался понять, что происходит. Наконец сознание полностью вернулось к нему.
– Чего надо-то, немчура? Чего не ушел?
Доктор дергал его за руку и испуганно оборачивался на поляну. Было темно.
«Весь день проспал», – сообразил Иван.
– Wolf! Wolf! – испуганным шепотом бормотал доктор. – Wolf!
Лопухин с трудом поднялся и увидел… На поляне, ярко освещенной лунным светом, стояли волки. Четверо. Трое взрослых и один молодой, уже не волчонок, но подросток, недавно вставший на охотничью тропу.
«Наган» сам прыгнул Ивану в руку.
Волки стояли полукругом. Светящиеся глаза сверлили двух измученных людей пристально. Зло.
– Вон пошли! – неожиданно для самого себя громко крикнул Лопухин. – Вон пошли!
Волки глухо зарычали.
Иван поднял «наган», но удержался. Стрелять в воздух?.. Или?.. Он прицелился в ближайшего волка. Тот, будто поняв угрозу, легкой тенью ушел в сторону. За кусты. Оттуда только глядели лютой злобой глаза…
Иван перевел прицел на другого. Но…
Поляна была пуста. Волки исчезли так же незаметно, как и появились.
Лопухин усмехнулся, потом захохотал, заливисто, от души. И, повинуясь неведомо откуда взявшемуся желанию, выстрелил вслед убежавшим хищникам.
– Рано пришли! Рано! Живой! Я еще живой! – Он толкнул доктора. – Пошли! Сожрут к черту… Пошли! Идем, значит, живы…
И снова потянулся лес.
33
Хутор не был заброшенным. Просто старым. Молодые деревья уже вплотную подобрались к забору, небольшое поле заросло травой. Только за огородом явно кто-то присматривал, регулярно пропалывал, окучивал картошку. Неподалеку от дома стоял покосившийся сарай с просевшей крышей. Еще дальше, почти в лесу, стояла небольшая избушка, может быть, баня.
Иван с доктором лежали на границе леса.
– Никого не видно. Давно уж. Спят, что ли?..
Лопухин посмотрел на немца. Тот, отмывшийся в ручье, выглядел почти по-человечески. Даже взгляд подслеповатых глаз не был таким затравленным, как вчера.
Утром Ивана отпустило. Неожиданно стало легче. Невидимый обруч перестал давить на лоб. Лопухин по-прежнему не мог точно припомнить события последних дней, не знал точно, сколько прошло времени, но, по крайней мере, ему хотелось жить. Апатия, равнодушие и усталость куда-то ушли. Остались там, на поляне с волками.
Вместе с желанием жить появился голод.
Утром они сделали остановку у ручья. Там они вымылись, и Иван долго изучал карту, стараясь разобраться в пометках, которые делал покойный капитан. Потом, определившись с направлением, военкор вел немца по лесу, и через несколько часов они вышли к хутору.
Которого на карте почему-то не было.
Иван с досадой покосился на планшет. Что за ерунда, в самом деле?
– Делать нечего. Пойдем. – Лопухин поднялся.
Немец ухватил его за рукав.