И сразу понял, что что-то не так.

Нет, не сразу. Сначала я смотрел на нее во все глаза, в первый раз по-настоящему разглядев ее. Слава Всевышнему, она рассказывала мне на земле, смеясь, как собирается изменить свою внешность. Не узнать я ее, конечно, не мог, но она так похорошела, что у меня просто дух захватило.

– Татьяна, наконец-то!
– не удержался я, ускоряя шаг.

И чуть не расхохотался, когда она вскинула мне навстречу руки знакомым до боли жестом - со вскинутым вверх указательным пальцем.

А вот затем я заметил то, что было написано на этом ее невероятно похорошевшем лице - ко мне оно еще никогда, ни разу не обращалось с таким выражением. В глазах у нее стоял самый настоящий страх, и заговорила она, запинаясь от испуга.

Она меня не узнала. Совсем. Эта мысль была настолько дикой, что никогда всерьез не приходила мне в голову. Я был абсолютно уверен, что являюсь одной из главных, если не самой главной, частей ее жизни, память о которых у нее обязательно сохранится.

С другой стороны, когда я умывался у ручья, на меня оттуда смотрело мое ангельское лицо, а не его бледная земная копия. Я торопливо заговорил о различных событиях из нашей жизни, чтобы убедить ее, что это я, и через пару минут с ужасом увидел, что в ее глазах ни разу не вспыхнула хотя бы малейшая искра узнавания.

И тут я понял. Зря я насмехался над службой очистки памяти - они свою работу выполнили ответственно. Ей вычистили память. Радикально. До основания. Полностью. Я бы еще мог предположить, что не вошел в число основных элементов ее жизни, но Игорь! Ради него она в аварию бросилась. Вместо него. Ради него она меня под самое страшное преступление подвела. Из-за него. Так вот, значит, как меня за него наказать решили!

Вспомнив всю эту череду препятствий, которую они выстроили передо мной на пути к такому финалу, я почувствовал себя готовым к куда большим преступлениям. Как же они, наверное, развлекались, наблюдая за тем, как я буквально из себя выпрыгивал, чтобы преодолеть их - одну за другой! Им мало было просто нанести мне такой удар - они дождались момента, когда я твердо уверовал, что самое страшное уже позади. Что мы с Татьяной можем начинать … нет, продолжать нашу счастливую и уже вечную жизнь.

И они уничтожили эту жизнь, для того чтобы поставить на место окончательно зарвавшегося с их точки зрения хранителя? Они ради этого лишили человека права самому выбирать, что в его жизни важно? Того самого права выбора, которое в основу нашего отношения к человечеству положено?

Я до сих пор не знаю, о ком думал тогда. О тех, кто принял это решение? О тех, кто его исполнил? Обо всех них, вместе взятых? Я просто чувствовал глубокую отчужденность от когда-то родных пенат и коллег, которую начал испытывать уже давно, на земле.

Непрошено нахлынули земные воспоминания. Первое онемение после разговора с Татьяной прошло, и я по-настоящему ощутил силу нанесенного мне удара. Но те же самые воспоминания меня и на плаву удержали - ударов в них хватало, но если жизнь на земле чему и научила меня, так это выдерживать их. И возвращать. С процентами.

Нужно возвращаться. Нет, не на землю. К работе хранителя. Мне и раньше случалось контакт с Татьяной терять. Не так радикально, правда. Но тем лучше - сложные задачи мне всегда больше нравились. И лучше удавались. Не дождутся эти безликие они, чтобы я руки опустил. В конце концов, пробился же я к ней через то стекло и потом, из невидимости, смог внушить все, что захотел. Начнем все с начала.

Именно с начала. С той самой комнаты, где я проснулся в полной уверенности, что мне кошмар привиделся. Да уж, кошмар, и, к сожалению, не привиделся, но сейчас мне эта комната показалась оазисом, в котором все напоминало о моей Татьяне - не о той чужой красавице, в которую ее замуровали. Там и подумаю, как ее из этой оболочки выковырять.

Естественно, думать я начал раньше - прямо по дороге назад.

Первым делом, Тоша. Чтобы мне весь Интернет перелопатил и нашел все способы лечения амнезии. Здесь их не найдешь - здесь амнезия приветствуется. Неизвестно, правда, подействуют ли земные методы, но мне же Татьянины таблетки когда-то помогли, и потом она еще не так далеко от людей ушла.

Затем - Маринин Киса. Чтобы во всех подробностях мне доложил протокол действий хранителя, потерявшего своего человека. Мне время выиграть нужно.

Ну и Игорь, конечно. Чтобы сидел ниже травы и тише воды, пока я ему мать не верну. Жаль, увидеться с ним вряд ли получится - дал бы я ему пару подзатыльников.

В раздумьях я толком и не заметил, как до административного здания добрался.

Зайдя внутрь, я подумал, а не спуститься ли сразу к Стасу - круг самых неотложных задач уже как будто обрисовался. Нет, хватит, набегался уже в лобовые атаки, решил все же я, сейчас нужно стратегию как следует продумать, а потом уже действовать.

И через какие-то полчаса я понял, что осмотрительность должна отныне стать моим вторым именем. Помчись я тогда прямо к Стасу, так бы и выскочил на очередную ложную дорогу, заботливо передо мной проложенную.

Возле моей квартиры меня ждали. Внештатники, естественно. Двое. С виду они просто стояли в коридоре и беседовали, но у меня ни малейшего сомнения не возникло, что они караулят мое возвращение.

– Смотри, кто к нам пожаловал!
– насмешливо осклабился один из них, как только я повернул из-за угла.