– Ну как вам аматэрианцы? Вы уже с ними пообщались после выписки?
– решил я поддержать диалог.

– Без понятия. Я с ними не говорил, - невнятно пробубнил астероидянин с набитым ртом.

– Ну, не особенно много, так всего пару слов, - ответила Аэнора.
– А вот рассказов от других космопехов, наслушалась.

– И?

– Да что и? Вроде вполне нормальные твари. Любят спокойную гармоничную музыку.

– Как вот ту, что сейчас транслируют.

– Да, Штульц, именно эту, - сказала Аэнора, слегка отстранившись от говорящего с набитым ртом товарища.
– Короче, вроде не плохие ребята, подраться любят. Я после выписки решила устроить спарринг с одним из них. Так, для разминки. Этот ксенос оказался резким, как понос. Еле достала. Жалко, что хрупкий.

– Аэнора ему какую-то кость в плече вывихнула.

– Не знаю, как у них крепятся руки, но кожа изнутри топорщилась, будто ему прут вогнали. Повезло, будь удар поточнее, явно бы сломала. А так вправили, да обкололи обезболивающим и микронитами. Сейчас вроде в норме.

Я взглянул на уроженку Эпсилон Эридана и с выражением произнёс:

– Понятно. Почему я не удивлен, что твой первый контакт с дружественными чужаками закончился дракой?

– А ещё у них какой-то нездоровый фетиш на клинки, - продолжила она не обратив внимание на мой комментарий.

– Да, я это заметил, когда меня приставили к одной из них.

– Ну, что тут сказать. Чужие.

– Галеоны, на мой взгляд, куда страннее, - решил щегольнуть в знании о ксеносах Штульц.

– Ты о тех наутилусах переростках?

– О ком же ещё?

– Ха, посмотрела я бы на твоё поведение, будь ты живым морским парусником.

Нечаянно оброненная фраза заставила глубины памяти всколыхнуться. Ассоциативный ряд потянул один образ за другим. Парусник. Парусник морской и парусник световой. Световой парус, тончайшая зеркальная плёнка что тянет корабль, раздуваемая триллионами фотонов. Такая же плёнка, что набросилась и на нас и на дагро во время абордажа линейного носителя. Нет, не такая же. Более совершенная, способная затягивать свои раны и содержащая микромашины репликаторы. Зачем ей самовоспроизводящиеся микрониты? Для организации на планете сценария серой слизи. Или для своего собственного размножения. В Терранской Федерации тоже используют автоматы фон Неймана, но не для бесконечного производства именно их, а для роста промышленной мощи в геометрической прогрессии.

Первой мыслью было доложить ответственному за образцы ксенотеха контрразведчику о моих догадках. Однако внезапный порыв тут же стал слабее. Там наверняка и без меня пришли к таким выводам. Все данные с того контакта у них есть. Выводы наверняка давно сделали. Дополнить их сможет только экспертиза образцов, хранящихся в грузовом отсеке.

Так, а когда эта догадка родилась у меня в мозгу? Осознал я это только сейчас, но мысль могла появиться гораздо раньше. А раз она завязана на ксенотехе, то её вполне могли по ассоциативному ряду вытащить при сканировании после боя. Что если меня заподозрят в укрывательстве информации? Нет, бред. С другой стороны от похода вреда не будет, да и позже это может повлиять на рейтинг...

– Эй, Алекс, ты что заснул?
– обратилась ко мне Аэнора.

– А, что?

– Я говорю, сам то, что можешь об этих змеях сказать?

– Во-первых, со змеями их роднит лишь любовь к тёплому климату. Всё, в остальном это абсолютно другие организмы.

– Да понятно, нам всем об этих тонкостях рассказывали. Так что не занудничай.

Я на секунду задумался.

– Да всё как вы и говорили. Они с нами приблизительно на одном когнитивном уровне. Хотя нейронные схемы абсолютно другие. Ну и... Помните нам говорили, что у них отсутствует понятие загробной жизни?

– Да, и?

– Вся привязанность у них заканчивается со смертью. Не просто к телу, как у нас до Эры Стужи, а вообще к индивиду. Ни у одного из них не возникло нервных расстройств, хотя они знали членов экипажа других кораблей. Они не способны субъективно смотреть на исторические события. Прошлое для них сухой набор событий. Для них есть только настоящее и будущее.

– Мда. А как это ещё на них влияет?

– Без понятия. Вроде религии основывались на других принципах, пока не были искоренены. В общем, с ними можно общаться, главное не пытаться поставить себя на место чужаков. Чревато. Кстати, не знаете, когда их заберут?

Аэнора лишь пожала плечами. Штульц же прикончив свою порцию сока ответил:

– Через полчаса где-то. Сейчас к нам летит шаттл. Его кстати видно с внешних камер, ловите трансляцию.

Я молча принял приглашение и взглянул на космос глазами корабля. Одна из далёких точек окрасилась алым силуэтом пиктограммы.

– Вот он. Идёт по орбите, топлива им жалко.

Ничем не примечательное зрелище сразу утратило мой интерес, однако от трансляции я не стал отключаться. В поле зрения особо ничего не происходило, разве что группы особо ярких огней, расположенных слишком близко вызывала вопросы. Несколько миниатюрных созвездий двигателей Зубрина толкали что-то к низким орбитам. Наверняка ничего особенного.

Ещё немного поковыряв ложкой своё блюдо и послушав продолжение диалога, я решил сходить после трапезы в кабинет контрразведчика. Так, чтобы перестраховаться.

***

Одна из тайн, которую любой разумный вид пытается сохранить - это свою анатомию. Зная её, враг может наплодить вирусов, создать смертоносные яды и сформировать меметические конструкты. К сожалению, в последнем конфликте дагро получили достаточно образцов, впрочем как и терранцы. С аматэрианцами было сложнее. Просветить посла ультразвуком, незаметно взять пробу клеток, установить спин-резонансные сканеры вместо металлоискателей. Пустить на анализ поведения мощности сотен искинов высшего уровня. Успехи в области биоинженерии вскоре дают свои плоды в виде клона. Постепенно биологические секреты чужих были раскрыты. Сейчас, под видом песни, можно подселить в мозг чужого инфобионта и ждать результатов. К сожалению, даже новейшие конструкты недолговечны и не способны заменить полноценное ментоскопирование.