По шерсти животного мерными волнами прокатывалось изумрудное свечение. Лена знала, что это значит и посему внимательно следила за уровнем противорадиационных препаратов. Неумолимые высокоэнергетические частицы соревновались с кислородным голоданием в неостановимой гонке за шанс уничтожить хрупкие организмы, что дерзнули шагнуть так далеко от своей биосферы. С каждой секундой сквозь обшивку к людям просачивалась всё большая доля лучистой смерти.

***

Посреди ночи, прикомандированные к кораблям войска начали покидать планету. По крайней мере, тьма стояла в том регионе, где находилась наша рота. Быстрая погрузка на катер и вот уже через минуту, лес внизу превратился в единую тёмную поверхность. Гул работающих в атмосферном режиме двигателей мерно растекался по отсекам. Перегрузка ещё не вступила в полную силу, так что я чувствовал себя свободно. Где-то на периферии сознания гуляли мысли о случившемся. Беспомощные пленные чужие, борющаяся ярость и не предрасположенность к насилию. И пытающаяся заглушить горечь Нантея.

Внезапно в поле зрения загорелась иконка вызова.

– И что ты скажешь в своё оправдание?
– голос, донёсшийся по двустороннему каналу, принадлежал Алексе.

– А что тут говорить?
– ответил я отрешённо.

– О чём ты думал?

– О мести.

– Мести за что?

– А разве не понятно?

– Нет, - сказала она твёрдым тоном.

Какие-то эмоции едва шелохнулись в подкорке, но не смогли преодолеть апатию. Тем не менее, я ответил:

– Месть за семью. Ты ведь была в десантном отсеке, когда я сказал об этом.

– Да, была. Скажи Алекс, как думаешь, сколько таких же потерявших кого-то на войне?

Какой дурацкий вопрос.

– Много.

– Тогда, что в тебе такого особенного?

– Ничего.

– Тогда почему же ты решил нарушить устав. Ты же знал, чем это грозит.

– Просто. Подвернулась возможность и моё биологическое начало взяло верх. Эмоциональный механизм, не прислушивающийся к логике. Древний глюк мясной машины.

– Ты не машина, а человек. У тебя есть свобода воли, и ты несёшь ответственность за свои поступки.

Я усмехнулся.

– Все мы машины. Кто-то из мяса, а кто-то из стали. Да и свобода воли - иллюзия, идущая из подсознания.

– Нет, человек не машина. У нас есть душа.

Вновь смешок. Зачем она приплела это понятие?

– Даже если она есть, почему она не может быть у искина? Тауформы вполне подходят под определение души, и они возникают и у ИИ.

– Тогда почему среди искинов нет тауоников? Что твоя подружка проводник говорит об этом?

Я вздохнул. Можно было конечно отрубить канал связи и прервать уходящий куда-то не туда разговор, однако на это не было сил. Ответы на вопросы же сами ложились на язык, подкидываемые то ли остатками подсознания, то ли пробудившимся искином симбионтом.

– Точного ответа нет. У аматэрианцев тауоники тоже отсутствуют, и что они теперь бездушные демоны?

– Ничего не могу о них сказать, но знаю точно - мы и искины не одно и то же. Они фаталисты, связанные базовой программой, а мы свободны.

– Говоришь как марсианин.

– Что?

– Я имею в виду жителя Марсианской Республики. Государство, что Терранская Федерация поглотила, когда шагнула в космос. Мои предки оттуда считали также. А в сегодняшней же отчизне даже в конституции говориться о "равенстве плоти и металла и общей дороге в светлое будущее".

– А ты знал, что раньше люди боялись машин, как дагро сейчас? Опасались, что не будут способны понять мотивы своих творений и что те восстанут. То, что ты сказал, отголоски древней пропаганды, чтобы успокоить запертые в городах-ульях массы.

– Бояться искинов? Как глупо.

– А разве мы не глупы, считая, что равны с ними?

– Думаешь, ИИ лучше?

– Наоборот.

Последняя фраза смогла разбить лёд моей отрешённости. Искреннее удивление воцарилось в сознании. Я не мог поверить в услышанное. Невозможный анахронизм. Целакант[47] в облике космопеха. Суждения древней, варварской эпохи исходили от того, кто прожил всю жизнь бок о бок с разумными машинами. А ведь она постоянно возится с предметами старины...

– Но... Но ты сама...

– Что?

– Твой мозг перепаяли и забили железом под завязку. Пришили механического симбионта, уподобив искину.

– Я всё равно человек. Есть огромная разница между модификацией и созданием заново. Имплантат постепенно становиться частью человека. Пока меня не начнут формировать с нуля, я останусь собой.

– Даже, если заменят каждый атом твоего тела?

– Не пытайся поймать меня в парадокс Тесея. Органика всегда обновляется, - возможно, мне показалось, но в сообщении были нотки удовлетворения. Она с самого начала хотела вывести меня из отрешённости лёгким шоком?