— Мой лорд, — Люциус учтиво кланяется и отворачивается от меня. Фигура в черном плаще и капюшоне стоит передо мной, и все, что я вижу, — красные, глаза Волдеморта. Пустые. Мертвые.

С трудом подавляю тошноту, подступившую к горлу.

— Вот мы снова и встретились, грязнокровка, — от его холодного голоса у меня мурашки по спине бегут.

Смотрю мимо него, на Люциуса, который ухмыляется, явно наслаждаясь моим ужасом.

О, да пошло оно все! Я не собираюсь быть для них забавой!

— Да, встретились, — голос невыносимо дрожит. — А у вас, оказывается, талант замечать очевидное, мой Лорд.

Выражение лица Люциуса могло бы рассмешить меня, не будь ситуация такой откровенно ужасающей.

Волдеморт смеется, и я не могу удержаться, чтобы не взглянуть ему в лицо. Он протягивает ко мне свои длинные пальцы, больше похожие на паучьи лапки…

Нет, НЕТ! Не трогайте меня! Я не перенесу этого!

Холодные пальцы на моей щеке. И все не так, как рассказывал Гарри о том, когда Волдеморт прикасался к нему. Не боли, ничего. Но есть что-то, от чего меня мутит. Я непроизвольно вздрагиваю, когда его костлявые, холодные пальцы касаются моей кожи. Совсем не похоже на то, как Люциус дотрагивался до меня…

Держу пари, тебе жаль, что это не Люциус прикасается к тебе…

Заткнись!

Закрываю глаза.

— А она смелая девочка.

— О, мой лорд, она не настолько смелая, какой хочет казаться, — отвечает Люциус, растягивая слова. — Она все делает так, как ей говорят, стоит лишь слегка надавить.

— Ну, она же все-таки ребенок.

— Не такой уж она и ребенок, милорд, думаю, вы согласитесь с этим, — резко открываю глаза и смотрю на Люциуса. — Очень прискорбно, что такая молодая девушка, способная на невиданную силу, просто не хочет ее использовать. Поэтому она — слабая.

Сволочь, УБЛЮДОК!

— Хм, — Волдеморт хватает меня за подбородок и оценивающе осматривает. — Она выглядит лучше, чем когда я в последний раз видел ее. Почти мило, я бы сказал. И мне нравится это платье. Ты не ошибся в выборе, Люциус. В нем она выглядит, как маленькая мученица, — как раз то, что нам нужно.

— Я рассчитывал на такой эффект, господин.

Волдеморт улыбается, глядя на меня, а я заставляю себя смотреть ему в глаза. Наконец, он отпускает меня и садится в высокое кресло напротив меня.

— Встань рядом с ней.

Люциус подчиняется приказу и на мгновение бросает на меня взгляд прежде, чем повернуться к своему хозяину.

— Я еще раз собираюсь открыть свое сознание для Поттера, грязнокровка, — тихо говорит Волдеморт. — Сейчас ночь, и он должен спать. И во сне он будет видеть, как ты страдаешь. Если хочешь облегчить свою участь, то советую устроить хорошее представление для него. Все ясно?

Стискиваю зубы, чтобы не вскрикнуть от ужасной догадки, пронзившей меня. Я должна была догадаться. Связь между Гарри и Волдемортом… Гарри не обязательно быть здесь, чтобы видеть, что происходит.

Волдеморт откидывается в кресле и закрывает глаза, сжав подлокотники так сильно, что костяшки побелели, и, кажется, будто они сейчас порвут кожу.

Чего они хотят этим достичь? Возможно, заставить Гарри потерять всяческую надежду. Уничтожить его волю. Если так, то они совсем его не знают.

Нет. Волдеморт знает Гарри. Скорее всего, они пытаются заманить Гарри в ловушку, как было с Сириусом…

Но, Сириуса ведь не было там в тот раз, так?

Внезапно Волдеморт открывает глаза. Живые, горящие, красные. И он улыбается.

— Гарри Поттер, — его голос тих, как будто он находится под гипнозом. — Ты видишь свою грязнокровую подружку, Гарри? Видишь? Она полностью в моей власти. И была все это время с тех самых пор, как пропала несколько недель назад.

Он поднимает палочку.

— Круцио!

Неееееееееет! НЕТ! Пожалуйста, умоляю вас, прекратите! Адская боль, будто кровь кипит в жилах, а кожу обжигает огнем, острые лезвия режут плоть… ад повсюду, языки пламени и боль, боль, БОЛЬ!

Изо всех сил прижимаюсь к доске, к которой привязана. Сердце бешено стучит. Тудумтудумтудум…тудум…тудум…

Дыши.

Перевожу взгляд на Люциуса, но он неотрывно смотрит на Волдеморта. Почему он не хочет смотреть на меня?

Закрываю глаза, глубоко и часто дыша через нос.

— Видишь, как она страдает, Гарри? — Безжалостно шипит Волдеморт. — Она в агонии. И все из-за тебя. Ты ведь знаешь, что это твоя вина. Ваша дружба разрушила ее жизнь. Но ты еще можешь все исправить, можешь спасти ее, Гарри.

Чьи-то пальцы берут меня за подбородок и поворачивают лицом к Волдеморту. Теплые пальцы. Не Волдеморта.