— Ну, надо же! Твои плохие манеры никогда не перестанут удивлять меня, — он хмыкает, криво улыбаясь. — Я знал, что магглы ленивы, но не думал, что они даже не удосуживаются раздеться перед тем, как лечь спать, — он вытаскивает маленькие карманные часы. — Девять часов вечера.

— Откуда мне знать, который час? — Надувшись, бормочу я. — Мне ведь никто не докладывает, и здесь нет часов.

Люциус направляет на меня волшебную палочку, и слабая волна боли пробегает по телу. Я задерживаю дыхание, но уже в следующий миг она отступает.

Он ухмыляется, а потом делает взмах палочкой в направлении двери, ведущей в ванную комнату. Она со скрипом открывается.

— После вас.

Я прищуриваюсь и хмуро смотрю на него, медленно направляясь к двери. Он наблюдает за мной с усмешкой на лице.

Как только я переступаю порог ванной комнаты, дверь захлопывается. Обернувшись, я вижу, что Люциус преграждает мне выход.

С трудом сглатываю. Его ухмылка становится шире.

Направив палочку на краны ванной, он включает воду.

Я смотрю на него, как кролик на удава, и его ухмылка превращается в хищный оскал, когда он замечает страх в моих глазах.

— Что вы делаете? — Спрашиваю я, проклиная себя за надломленный голос.

Он заклинанием выключает воду. С волнением отмечаю, как быстро ванна наполнилась водой.

— Тебе нужно помыться.

Вдох. Выдох. Сохраняй спокойствие.

— Хорошо, — стараюсь держать голос ровным, — я выйду, как только закончу…

— Не смеши меня, — обрывает он. — Я должен убедиться, что ты все сделаешь надлежащим образом. Ты обязана сегодня выглядеть безукоризненно. К сожалению, я видел, что магглы подразумевают под словом «чистый».

Обнимаю себя руками и закрываю глаза, чувствуя, как слезы подступают к глазам, и пытаясь сдержать их.

Меня уже даже не волнует, зачем он приказывает мне вымыться. Знаю, он жаждет, чтобы я задала ему этот вопрос, но, если честно, мне по барабану.

Я не собираюсь мыться в его присутствии. Не буду! После вчерашнего у меня в голове не укладывается, как у него хватает наглости просить меня об этом?

Он уже видел тебя голой…

Но… это было давно! И у меня не было выбора. Тем более, сейчас все по-другому. Он и я… наши отношения изменились настолько, что я даже не знаю, на что они стали походить, и когда все это началось…

Отношения Это слово какое-то… неподходящее. Оно неприменимо к нам и к тому, что между нами.

Я уже совсем не помню, какой была моя жизнь до похищения. И я уже не помню, когда он успел стать неотъемлемой частью моей жизни. Он стал центром моего существования, и мысль об этом невыносима.

Люциус окидывает меня высокомерным взглядом.

— Хватит тянуть резину, — бросает он. — Ты ведь не можешь всерьез бояться моих намерений? Пора бы уже понять, что я не заинтересован в этом, — беспощадная ухмылка. — Жаль разочаровывать тебя, но так оно и есть.

Замолчите! Я срываюсь. Я ненавижу его. Я так ненавижу его! Зачем он так? Ведь еще прошлой ночью я думала, что он может… я не знаю.

Думала, он пожалеет тебя? Что ж, в таком случае, ты полная идиотка!

Он скалится, и меня прошибает холодный пот.

— Ну же, не глупи, — лениво тянет он. — И перестать впустую тратить мое время. Раздевайся.

— Нет, — мой голос дрожит. — Пока вы не уйдете.

Он невесело усмехается и поднимает палочку.

— Империо!

Это прекрасно. Я сделаю все, чтобы остаться здесь навечно, вы же знаете…

— Снимай рубашку.

Как скажете. Я сделаю это ради вас. Вы можете просить о чем угодно.

Расстегиваю пуговички: одна, вторая, третья…

Но… нет. Что-то здесь не так. Это неправильно!

— Сними рубашку.

Делаю, как он говорит, как он хочет. Всё ради него, потому что только он может унять мою боль…

— Брось ее на пол.

С улыбкой на губах выпускаю ткань из рук. Так тепло, так спокойно…

Холодно.

Нет, мне тепло. Я купаюсь в тепле. Оно везде, окутывает меня, убаюкивая в своих объятьях. Да кому вообще нужна одежда? Ничто больше не имеет значения, кроме ощущения безграничного счастья и его вкрадчивого низкого шепота…

Поворачиваюсь. Он может смотреть… на всё…

— Не задавай вопросов.

Как скажете.

— Залезай в ванну.

Сажусь на борт ванны и опускаю ноги в воду, постепенно погружаясь глубже. Тепло. Пожалуйста, прошу, не оставляйте меня, не останавливайтесь…

Ощущение тепла и счастья покидают меня.

Слишком поздно приходит осознание, что отныне я чувствую лишь тепло воды, сомкнувшейся у моей талии.

Вскидываю руки, прикрывая выставленную напоказ грудь, и благодарю Бога, что вода скрывает нижнюю часть моего тела. Едва удерживаю навернувшиеся слезы.