Я лежу на полу, прижимая голову к холодному камню. Меня колотит, и все болит.

И смех. Пожирателей смерти, Волдеморта и Люциуса. Все смеются надо мной.

Я только что испытала за краткий миг больше физической боли, чем за всю свою жизнь, а они смеются надо мной.

Господи Иисусе.

— Тебя не беспокоит боль, грязнокровка? — голос Волдеморта.

— Твое безразличие хорошо замаскировано. Кажется, боль очень даже тебя беспокоит.

Я поднимаю голову и гляжу на Люциуса, который смотрит на меня со злорадной улыбкой. Смотреть на него легче, чем на Волдеморта.

Это ведь Ваше время, не так ли?, — думаю я, мысленно посылая ему поток ненависти и ярости. — Но Вы можете лишь смотреть, как я получаю то, что по Вашему мнению заслуживаю, но не можете наказывать меня сами без ЕГО разрешения…

— Вы трус.

Я только думаю, что не говорю это, но чувствую, как мои губы шевелятся, тихо произнося эти слова.

Люциус смотрит на меня, смех замирает на его губах.

Я думаю, он знает, что я сказала.

Волдеморт больше не смотрит на меня.

Он обращается к Люциусу, который отворачивается от меня к своему хозяину.

— Присматривай за ней, — говорит Волдеморт Люциусу, резко и отрывисто — он отдает приказ слуге. — Я полагаю, ты понимаешь, несмотря на информацию, которую она может дать и которая, несомненно, будет важна, я не желаю впустую тратить время на ее получение.

Они хотят получить от меня информацию. Ради этого меня будут пытать, а потом убьют…

Не дайте им победить

— Я хочу, чтобы все, что она скажет, было записано слово в слово, — продолжает Волдеморт. — Можешь привлечь остальных в помощь в случае необходимости, пока у них нет никаких важных поручений. — На мгновение он делает паузу. — Мне все равно, как ты это сделаешь, просто получи необходимую информацию. Ты меня понимаешь, не так ли, Люциус?

— Конечно, мой Лорд.

Люциус низко кланяется своему хозяину, который, махнув рукой в мою сторону, произносит:

— Забери ее с собой. И убедись, что она заговорит.

Я смотрю на Люциуса, который зло мне улыбается.

— С удовольствием, мой Лорд.

Где он?

Я подтягиваю колени к подбородку, сворачиваясь калачиком.

Я вся дрожу. Зубы стучат от страха.

Я предпочла бы, чтобы он сделал то, что должен был, сразу, а не оставил меня здесь гадать, что будет.

Он не сказал, когда вернется. Он даже не взглянул на меня, пока тащил обратно в камеру. Просто хлопнул дверью, когда я осмелилась спросить, что будет, когда он вернется.

Он ни разу не взглянул на меня.

Казалось, с тех пор прошло много времени. Вполне возможно, что всего лишь пять минут, но я поняла, что время может идти так медленно, когда ты томишься в ожидании и страхе.

Почему он не возвращается?

Радуйся, что его еще нет. Ты знаешь, что ему приказано делать. Ты слышала, что сказал Волдеморт…

Бога ради, да я вовсе не жду его возвращения!

Просто… мне ненавистно сидеть здесь, воображая, что может случиться в следующую минуту. И ждать. Вечно.

Возможно, так было задумано. Дать мне время мучиться мыслями о том, что он может со мной сделать.

Что он собирается делать со мной?

Учитывая то, что меня называют самой способной ведьмой столетия, это довольно глупый вопрос. Конечно же, я знаю, что он будет делать…

Я только не знаю конкретных деталей, и это пугает. Я не знаю, к чему себя готовить.

По крайней мере, меня будет пытать не Волдеморт. Полагаю, я должна быть благодарна хотя бы за это. Если я когда-нибудь снова и увижу это отвратительное лицо, то это случится не раньше, чем через миллионы лет.

Боже, эти глаза! Я никогда их не забуду. Красные, бездушные и бездонные глаза змеи.

Абсолютное зло.

Я провожу руками по голове, отбрасывая назад свои волосы, чтобы отвлечься от картинок, мелькающих в сознании.