Я больше не могу. Опускаю руку и молюсь, хотя Бог оставил меня еще в ту минуту, когда Люциус Малфой аппарировал ко мне в комнату в родительском доме.

— Убей меня, Люциус, — шепотом прошу его. — Освободи меня.

Он рычит в бешенстве. Никогда еще он не выглядел так устрашающе. Дыхание тяжелое, ноздри трепещут от гнева. Боже, он на грани, он действительно собирается убить меня, прямо здесь, прямо сейчас…

Но вместо этого он встает и рывком заставляет меня подняться, а потом, схватив за волосы, тащит через всю комнату. Я кричу от боли, стараясь поспевать за ним, чтобы было не так больно.

— Антонин был прав, ты — шлюха, — жестоко и беспощадно бросает он. — Только посмей еще хоть раз вести себя подобным образом, и я, не колеблясь, убью тебя.

Мы останавливаемся у двери, и он притягивает меня почти вплотную к себе. Я могу разглядеть каждую морщинку, каждую складочку, исказившую яростью его лицо. Он очень бледен, и смотрит на меня с лютой ненавистью во взгляде.

— Мне это ничего не будет стоить, — неистово шепчет он. — Ты для меня ровным счетом ничего не значишь.

Открыв дверь, он вышвыривает меня за порог. Падаю на пол лицом вперед, поэтому не вижу его прощального взгляда, но слышу, как он с грохотом захлопывает за мной дверь.

Лежу на полу не в силах даже голову поднять. От боли, шока и безграничного унижения начинаю плакать. Хочется исчезнуть, раствориться, провалиться сквозь землю. Не хочу его больше видеть. Никогда.

Как я могла… как могла наговорить ему столько всего? На что я рассчитывала?

Не хочу даже отвечать на этот вопрос.

Я такая глупая. Безмозглая, наивная дура. Вся эта его чистокровная чушь просто не оставляет мне шансов. Он ненавидит меня, ненавидит больше, чем что-либо или кого-либо…

— Грэйнджер?

Сердце екает и замирает в груди.

О, нет.

Поднимаю голову.

Передо мной стоит Драко и смотрит на меня с отвращением.

И еще… он напуган.

Подходит ближе, но я не двигаюсь.

Я никогда не видела его таким. Сейчас он кажется моложе своих лет, хотя еще в школе всегда выглядел гораздо старше сверстников, например, на шестом курсе он выглядел на все двадцать. Но в данный момент он напоминает мне того маленького мальчика, которого я встретила в Хогвартс-экспрессе, когда ехала на свой первый год обучения в Школе Чародейства и Волшебства.

— Что… что происходит? — Спрашивает он, и я точно уверена, что он совсем не хочет знать ответ.

— Драко, это не… — выдавливаю я, но в следующий миг ситуация становится в сто раз хуже.

— Драко, надеюсь, ты не собираешься идти спать? — Голос Беллатрикс раздается откуда-то из-за спины Драко. — Это было бы крайне невежливо по отношению к нашим гостям. Не будь, как отец…

Она замолкает на полуслове, выйдя из тени. Ее взгляд прикован ко мне. Она не просто удивлена, а в ступоре, и вот тогда меня начинает потряхивать.

Она переводит взгляд с меня на дверь комнаты Люциуса и обратно.

— Как ты выбралась, грязнокровка? — Шипит она.

Молча, смотрю на нее, потому что не знаю, что сказать.

В ее глазах плещется ненависть. Она кладет руку Драко на плечо.

— Спускайся вниз, — шепотом. — Займи гостей, а я разберусь с этим… этим…

Она не может подобрать слов. Какое-то время Драко смотрит на меня, а затем разворачивается и растворяется в глубине темного коридора.

Не смею пошевелиться. Взгляд Беллатрикс все еще мечется между мной и дверью Люциуса. Глядя в ее глаза, я почти ощущаю, как ее мысли лихорадочно работают. Я. Пол. Комната Люциуса. Люциус Люциус Люциус…

Внезапно она срывается с места и, подлетев ко мне, хватает меня за волосы, притягивая к себе. Вскрикиваю от боли, но она зажимает мне рот ладонью и яростно шепчет на ухо.

— Заткнись, грязнокровка, иначе, клянусь, я вырву твой поганый язык, — она брызжет слюной. — Интересно, он будет так же хотеть тебя, если у тебя не будет языка?

Она тянет меня к моей комнате, открывает дверь и бесцеремонно пихает меня через порог. Не удержавшись на ногах, я падаю. Она не входит следом, как я ожидала, а просто стоит в дверном проеме и смотрит на меня.

— Ты заплатишь за то, что увела его у меня, — шепчет она, ее глаза горят бешенством. — Да, грязнокровка, обещаю тебе, ты будешь невыносимо страдать за то, что перешла мне дорогу.

С этими словами она уходит, не забыв запереть дверь.

Поднимаюсь на ноги, и живот скручивает так, словно я только что сошла с особо крутых американских горок, кислота разъедает все внутри и ооо, нет…

Я едва успеваю добежать до туалета, как меня выворачивает наизнанку.

Когда рвотные позывы стихают, я сворачиваюсь клубочком прямо на холодном полу. Слишком устала. Не успеваю заметить, как засыпаю.