Он наклоняется за вторым поцелуем. Обвиваю руками его шею и снова привстаю на цыпочки, ведомая его крепкими объятьями…

Дверь неожиданно распахивается.

Поспешно разрываю объятия и, повернувшись, вижу того, кого я меньше всего хочу видеть. Последнего человека на Земле, который должен был застать меня с Роном.

Люциус стоит на пороге комнаты, пристально глядя на меня. Выражение его лица и горящий яростный взгляд способны испепелить меня на месте. В них столько ненависти. Но сейчас он ненавидит меня не за то, кто я, а за то, что я сделала.

Прищурившись, он рассматривает нас.

— Теперь ты понимаешь, почему я категорически против посещений без надзора?

Только сейчас я замечаю Эйвери, стоящего подле Люциуса, но не придаю этому значения. Для меня существует только Люциус и ненависть в его взгляде.

— Прости, Люциус, — говорит Эйвери. — Я и помыслить не мог, что это будет так… неприятно для тебя.

— Ну, теперь знаешь, — он почти не шевелит губами. Несколько секунд буквально прожигает меня взглядом, а потом поднимает палочку.

Но направлена она не на меня.

— Круцио!

С пронзительным криком Рон падает на пол. Я опускаюсь следом, пытаясь удержать его в руках, но он неистово вырывается в агонии, громко крича и изворачиваясь.

Поднимаю глаза на Люциуса.

— Пожалуйста, пожалуйста, прошу вас! ПРЕКРАТИТЕ! — Голос звенит от отчаяния.

Но он остается глух к моим просьбам. В его взгляде, направленном на Рона, полыхает огонь нечеловеческой ярости и ненависти. Первобытный. Животный. И с каждым новым криком, этот костер разгорается все ярче и ярче.

Снова поворачиваюсь к Рону, безуспешно стараясь удержать его, но все усилия напрасны. У него начинает идти носом кровь, лицо приобретает землистый оттенок, а глаза закатываются…

Все резко заканчивается.

Рон неподвижно лежит на полу, кровь все еще течет из носа, глаза плотно закрыты, а грудь часто поднимается и опускается в такт дыханию.

— Рон! — Трясу его за плечи. — Рон! Очнись!

Пальцы твердо смыкаются за моем запястье, отводя мою руку от Рона. Люциус склоняется над ним, проверяя пульс.

— Он жив, грязнокровка, — шепчет он и выпрямляется. — Верни его в комнату, Эйвери. И больше никогда не позволяй ему приходить сюда, не поставив меня в известность.

— Как скажешь, Люциус. Но, прости, конечно, разве нам не запрещено причинять ему вред?

— Он ведь жив, — усмехается Люциус. — А теперь убери его с глаз долой.

Несколько мгновений Эйвери смотрит на Люциуса, а затем, пожав плечами, левитирует Рона из комнаты и закрывает за собой дверь.

Мы с Люциусом остаемся наедине. Снова.

Он напряженно смотрит на меня.

Я тоже смотрю на него, открывая и закрывая рот, не зная, что сказать.

Судя по тому, как быстро Рон сдался боли, ярость и ненависть, вложенные в заклинание, не поддаются описанию.

Мне хочется убить Люциуса за это.

— Признаюсь, я разочарован, грязнокровка, — тихо произносит он ледяным тоном. — Я всегда знал, что твое положение столь низкое, что тебя едва можно считать человеком, но полагал, что ты умнее, — он окидывает меня взглядом, в котором откровенно читается отвращение.

— Почему? — Это все, что я могу сказать.

— Почему, что?

— Почему вы пытали его? — Со злостью в голосе спрашиваю я. — Я умоляла вас, мерзавец. Умоляла прекратить. Вы помните, когда я в последний раз умоляла вас, Люциус?

Конечно же, он помнит. Он отшатывается назад, судорожно вздыхая.

Но когда он, наконец, отвечает, его слова — вовсе не ответ на мой вопрос.

— Что может предложить тебе Уизли?

Заливаюсь краской. Он не имеет никакого права спрашивать об этом.

— Вас это не касается! — Вызывающе отвечаю я.

Он открывает было рот, но в последний момент решает смолчать. Он на грани, и вот-вот выйдет из себя.

Подходит ближе ко мне.

— После всего, что я для тебя сделал, меня это очень даже касается, — ядовито шепчет он.

Меня разрывает на тысячу частей.

— После всего, что вы для меня сделали? — В голосе появляются истерические нотки. — Ох, ну, конечно, я ведь стольким вам обязана. Вы помните, как ломали мне пальцы и выкручивали суставы, накладывали на меня Империо, чтобы я отрезала палец лучшему другу? А мои родители? Вы помните, как убивали их?