Поднявшись, я слегка покачиваюсь, проливая немного вина на пол, но все окей, кувшин сам себя наполняет. И они ничего не узнают. Нужно лишь держаться прямо и вести себя, как обычно, и все пройдет на ура. Возможно, мне даже удастся избежать неприятностей.

Черт, признаться, сделать это было бы гораздо проще, если бы комната не вертелась перед глазами.

Так. Шаг за шагом. Левая нога, правая нога, левая… есть! Я сделала это.

Выхожу на свет, медленно, но уверенно направляясь к столу. Беллатрикс громко спорит с Эйвери. Смотрю на Люциуса. Он откровенно скучает и поднимает глаза к потолку, прислушиваясь к тому, о чем говорит Беллатрикс.

Останавливаюсь у стола, оценивая, кому нужно еще вина, а кому нет, но меня никто не замечает.

— Видишь ли, гораздо лучше не заострять внимание на каждом из магглов в отдельности, а просто сосредоточиться на их истреблении в целом, — улыбаясь говорит Беллатрикс. — Только так мы сможем выиграть войну…

— Да, я слушаю тебя, Белла, — тихо прерывает ее Эйвери. — И я полностью солидарен с тобой, все грязнокровки должны быть уничтожены. Но все же это было бы глупо. Если не останется ни одного маггла, то какой смысл тогда в нашем захвате власти? Нам же просто не кем будет управлять!

— Эйвери прав, — добавляет Нарцисса.

На щеках Беллатрикс проступают красные пятна.

— Что ж, думаю, Люциус поддержит меня, — она поворачивается к нему. — Я права или нет?

Люциус смотрит на нее так, будто впервые видит, так, словно она какая-то причудливая вещица, за которую он отвалил кучу денег, и только придя домой, понял, что на самом-то деле она того не стоила.

Его взгляд скользит от Беллатрикс к Нарциссе, а затем ко мне, и он, наконец, отвечает:

— Я согласен, что многие из них должны быть стерты с лица земли, их должно стать в разы меньше. Но истребление всех до единого — чистой воды идиотизм. Их можно использовать в качестве рабов. Общество основано на иерархии правящей касты по отношению к нижним слоям.

Беллатрикс мертвенно бледнеет.

— Замечательно! — Восклицает она. — Просто прекрасно. Не нужно мне ваше одобрение. Я уверена, Темный Лорд поддержит мою идею, потому что знает, что я его самая преданная, самая верная и самая умная…

— Скажи мне, Белла, — прерывает ее Люциус, — ты такая высокомерная с рождения или долгие годы оттачивала мастерство? По мне, так и то, и другое.

Меня разбирает смех. Ничего не могу с собой поделать. Смешки сотрясают меня, и вот уже второй кувшин с вином разбивается у моих ног, выскользнув из ослабевших пальцев. Алая жидкость пропитывает подол моего платья и холодит босые ступни.

Боже, ну, почему я не могу ничего сделать нормально? Это уже второй гребаный кувшин, который я разбиваю за вечер. Или третий?

С ужасом оглядываю присутствующих. Все смотрят на меня в абсолютной тишине. Беллатрикс откровенно в ярости, а остальные просто в ступоре. Губы Люциуса подрагивают, словно он с трудом сдерживает улыбку.

— Как ты смеешь, — шипит Беллатрикс, — мерзкая грязнокровка! Своим поведением ты позоришь нас перед гостями…

— Остынь, Белла, — прерывает ее Нарцисса, покровительственно глядя на меня с улыбкой. — Девочка просто пьяна, это же очевидно. Она не хотела причинить тебе вреда…

— Не хотела?! Не хотела?! — Беллатрикс в ярости вскакивает с места. — Она выпила наше вино, воровка! Да за такую выходку я…

— Ты ничего ей не сделаешь, — четко произносит Люциус. Беллатрикс резко поворачивается к нему, будто хочет что-то сказать, но взгляд Нарциссы заставляет ее замолчать. Она раздраженно садится обратно, надувшись, как ребенок. Люциус кивает и поворачивается к Драко, который широко улыбается моему промаху.

— Драко, отведи грязнокровку в ее комнату. Вряд ли она в состоянии сейчас нам прислуживать.

— Я, отец? — Драко удивленно смотрит на Люциуса.

Люциус поднимает глаза к потолку.

— Да, ты. Вот, — и он протягивает сыну порт-ключ. Драко берет его и, встав из-за стола, подходит ко мне, грубо хватая за руку.

— Западная спальня, — отрывисто бросает он, подняв порт-ключ вверх.

Меня засасывает в эту ужасную воронку трансгрессии, и — ооо, черт! — кажется, меня сейчас стошнит!

Едва мы оказываемся в комнате, стены почему-то начинают плясать перед глазами, и я падаю на колени, не в силах устоять на ногах. Драко усмехается. Поднимаю голову, его лицо расплывается перед глазами, а комната продолжает кружиться.

— Ты такая жалкая, Грэйнджер, — презрительно тянет он. — И совсем, как ребенок.

Сажусь на пятки, все еще глядя на него.

— Но я больше не ребенок, Драко, — шепотом. — Твой отец позаботился об этом.

Несколько напряженных мгновений Драко смотрит на меня расширившимися глазами.

— Что ты имеешь в виду?

Молчу. Наверное, следует сказать ему, что это не то, о чем он подумал, но, если честно, в данный момент мне абсолютно плевать. Пусть думает, что хочет. Это уже не важно. Кроме того, его предположения не так уж и далеки от истины.