— Нет…

— Тихо… тихо… Тихо, я сказал!

Куда уж тише. Она и так лежала, не сопротивлялась, а то, что не смогла перебороть инстинкты. это нормально в её ситуации.

— Больнее будет…

Гад! Гад и сволочь! Неужели такому, как он, шлюх мало? Какого он на неё набросился? На неопытную? Ему в удовольствие вот с такой напряженной. дрожащей от страха?

Зачем…

Коваль вошёл полностью и, как вчера, дал ей время привыкнуть к себе. Привыкнуть получалось плохо. Боль отозвалась внизу живота, правда, она немного отличалась от той. что была вчера. Катя приподняла голову, хотела посмотреть на мужчину, но ей не дали — на шею легла рука и несильно надавила, возвращая её голову в подушку.

Получается, Коваль не хочет, чтобы она на него смотрела? Да пожалуйста! Катя приказала себе не двигаться. Пусть снова насилует. Лишь бы потом отпустил. Она стерпит. Она вынесет всё.

Видимо, Судьба у неё такая. Расплата.

Катя ненавидела каждое движение генерала Коваля внутри себя. Она ЕГО чувствовала. Остро. На всю длину. Зажмурившись, Катя ждала. И считала. Толчок.

Ещё один. И ещё. Более глубокий. За спиной не то рычание, не то стон. А вот в первое она вполне в состоянии поверить. Потому что за её спиной самый что ни на есть настоящий хищник.

— Какая же ты…

Коваль не договорил, Кате же было неинтересно. Не надо ей ничего знать. Не надо… Какая она для него и так понятно.

Он кончил, выплеснув семя на поясницу Кати. Хватка руки. удерживающей её шею. сразу же ослабла. Катя ждала, что он руку уберет — нет. Большим пальцем мужчина начал делать движения, очень сильно напоминающие ласку.

Выходить и освобождать Катю от себя генерал не спешил. Катю так и подмывало попросить его, черт возьми, наконец-то слезть с неё, но она по понятным причинам молчала.

И снова ждала.

— Ладно, хорош на сегодня, — проговорил мужчина над её ухом, и давление с тела исчезло.

Катя не спешила переворачиваться или вставать. Лишь свела ноги вместе, даже голову с подушки не подняла.

— Сейчас за тобой придут. Проводят тебя в камеру.

Его слова вернули Катю в действительность, она повернула голову на голос. Лучше бы не делала. Потому что Руслан Коваль стоял рядом с кроватью, абсолютно голый и с ещё не опавшим членом. Мужская сексуальная агрессивность не могла не давить.

— У меня нет трусиков, — это единственное, что волновало Катю на данный момент.

Она в здании, полном мужчин. И теперь её низ ничем не прикрыт. Доступен.

— Будут. Принесут в течении пятнадцать минут.

О как.

— Спасибо.

А что она могла ещё сказать?

Катя кое-как поднялась. Болело всё тело. Особенно низ живота.

Она прошла в ванную, где поспешно ополоснулась. Её отпускают, а, значит, надо уходить. Пока не передумал. Смыла с себя следы так называемой генеральской любви, сполоснула холодной водой лицо, натянула платье и обула балетки. Волосы никак не желали собираться в приличный хвост расчески в комнате, предназначенной для мужчины, не наблюдалось. Несмотря на то, что Катя находилась в полиции, неряшливой выглядеть не хотела.

Генерал стоял снова лицом к стене.

— Дверь открыта.

Катя кивнула и, ничего не говоря, направилась к ней.

Камера встретила Катю тишиной. К ней никого не подселили.

Девушка прошла к кровати и села на неё, положив руки на колени.

Что дальше?

В голове не было ни одной здравой мысли. Нездравой, кстати, тоже.

Сколько времени Катя так просидела, она не знала. В заключении и в одиночестве время летит совершенно иначе, теряешься, забываешься. Тебе кажется, что прошло несколько часов, а по факту не больше получаса. И наоборот.

Поэтому, когда дверь камеры снова открыли, она вздрогнула, встрепенулась и испуганно посмотрела на входящего. Только бы не конвоир с вызовом к Потапову…

Она боялась именно вызова. Генерал Коваль — пройденный этап, а вот глаза Потапова и его взгляд, которым он провожал её вчера, полный ненависти, ярости, не суливший ей ничего хорошего, пробирал её до дрожи. Этот мужчина просто так не оставит её в покое. Где-то в камере есть наблюдающие устройства. Он следит за каждым её шагом.

К ней вошёл незнакомый мужчина в гражданской одежде.

— Доброе утро, Екатерина.

Катя настороженно его оглядела. Лет сорока, высокий, крепкого телосложения. На лице минимум эмоций.

— Доброе, — медленно ответила она, даже не желая гадать, кто он.

— Это вам, — снова едва ли не равнодушно сказал он, делая шаг в сторону и впуская ещё одного мужчину, более молодого.

У последнего в руках было несколько пакетов и три коробки.

Парень прошёл в камеру, оглядел её, не найдя ничего подходящего, мазнув по Кате торопливым взглядом, в котором проскальзывал скрытый интерес, опустил коробки и пакеты на кровать.