— А ну давай, рассказывай! — строго посмотрела на него Маринка, давно изучившая все Костины жесты.

— Ты о чём, Мариночка? — он сострил невинное лицо и продолжил есть Маринкин суп.

— Я же вижу, что ты волнуешься. Хочешь что-то сказать, но не можешь собраться духом, — она упёрла руки в бока и не сводила с него пристального взгляда.

— Ты права, Мариночка… Ты как всегда права, — он отложил ложку в сторону и аккуратно вытерся салфеткой. — Я просто не знал с чего начать.

— Ну-ка, ну-ка, — Маринка уселась напротив и, подперев подбородок рукой, приготовилась внимательно слушать.

— Марина, мы встречаемся с тобой почти месяц. Верно? — и не дожидаясь ответа, продолжил. — Я считаю, что пора переводить наши отношения на новый уровень. Ты согласна? Я решил, что пора представить тебя своим родителям. В это воскресенье мы идём к ним на ужин.

— Фу-у-ух, — выдохнула с облегчением Маринка. — Я уж думала, что правда что-то серьёзное.

— А это очень серьёзно, Марина! Я, как бы, не каждый день привожу к родителям девушек, — Костя обиженно потёр нос, будто поправлял несуществующие очки.

— Хорошо. Я поняла. Прости, не подумала. Это же просто замечательно! — Маринка подскочила выключить пыхтевший на плите чайник. — Может что-то приготовить для них в качестве презента, когда в гости пойдём? Что они любят?

— Это отличная идея, Мариночка. Пожалуй, пирог с яблоками и корицей который ты на прошлой неделе готовила, отлично подойдёт. И … — он на мгновение замялся, — И оденься, пожалуйста, поскромнее, когда мы пойдём. Родители у меня люди набожные и ценят скромность в девушках. Хорошо?

— Да без проблем! Против джинсов они ничего не имеют?

— Лучше платье. Есть у тебя что-то подлиннее?

— Да куда же длиннее? И так все платья колени закрывают. Очень скромно. Ещё кардиганчик накину. Вообще сама невинность буду.

— Вот кстати про невинность, это ты хорошо напомнила. Они не должны знать, что у тебя раньше кто-то был, и что ты не девственница.

— Да ладно! Ты сейчас серьёзно? — Маринка от удивления застыла с глупой улыбочкой на лице. — А ничего, что мне уже двадцать четыре? А я типа ещё девочка? Нормально?

— Пусть так думают. Они вряд ли дадут благословение, если узнают, что ты не чиста. Поэтому ради меня, не сболтни лишнего, хорошо?

— Хорошо! — Маринка демонстративно закатила глаза, понимая, что знакомство с родителями будет не слишком весёлым, раз у них такие заморочки на счёт этого.

— И с платьем надо будет решить. Завтра поедем с тобой, купим что-то более подходящее. Обещаю, что это только для встречи с родителями.

— Да ради Бога! Я не против. А тебе вроде мои наряды очень даже по душе, — Маринка хитро улыбнулась и, усевшись на колени к Константину, жадно поцеловала его.

Костя был явно напряжён и думал о предстоящем событии, поэтому никак не хотел поддаваться на её ласки, аккуратно отстраняясь от нетерпеливых губ. Но Маринка, подогреваемая азартом запретного плода, лезла к нему под рубашку и щекотала пальчиками спину. А потом и вовсе начала призывно тереться своими сосками, обтянутыми тонкой тканью халатика, о Костю. Не в силах больше сдерживаться, он одним движением ссадил разыгравшуюся Маринку с колен и вскочил, поправляя брюки.

— Так, хватит! Что ты со мной делаешь? Я же сказал, что после знакомства у нас всё будет. Потерпи немного. Ты же знаешь, что это для меня важно!

— Ну, зай! Я не могу больше ждать! Хочу тебя — мурлыкала Маринка, продолжая свою игру. — Что может решить пара дней?

— Нет! Без вариантов! — он нервно застёгивал рубашку и старался не смотреть на разгорячённую Маринку.

— Смотри, а то в воскресенье я точно себя сдерживать не буду! — захохотала она и принялась убирать посуду со стола.

Для знакомства с родителями Костя купил Марине длинное тёмно-синее платье в пол. Узкий лиф туго стягивал грудь, а воротничок-стойка красиво обрамлял шею. Её походка сразу стала грациозной и величественной. Маринка с довольным видом крутилась возле зеркала, рассматривая непривычный наряд. Там, вместо обычной взбалмошной девчонки отражалась молодая женщина, красивая и элегантная.

— Надо же! Кто бы мог подумать, что эта монашеская одежда мне так пойдёт, — хихикала она.

— Это не наряд монашки. Это — наряд королевы, — Костя легонечко поцеловал Марину в висок и заключил её в крепкие объятия. — А вот губы ты зря так ярко накрасила. Они у тебя и так красивые! Незачем их краской портить. Да и целоваться без помады куда приятнее.

Костя прильнул к Маринкиным губам. Она сразу поняла, что тот собирается делать, поэтом вместо ответных поцелуев из её уст вырывались сдавленные смешки.