— Какая прелесть, — дверь неожиданно распахивается, и в комнату вплывает Жрица.

Я резко отстраняюсь от Кота, садясь ровно, и перевожу все внимание на нее.

Ведьма улыбается нам, устраиваясь в кресле напротив.

— Итак, до полуночи вы мои вынужденные гости, — отстраненная улыбка играет на ее накрашенных губах.

— Мы можем переждать в нашей гостинице и вернуться ночью, — тут же подскакивает Кит со своего места.

— Нет, — неожиданно резко бросает ведьма и пригвождает Кота обратно к месту.

— Нет, не стоит, — уже намного мягче, скрашивая грубость, — Вы мне… любопытны.

Скользящий взгляд, ощупывающий нас с ног до головы. Остановилась на Коте и шумно втянула воздух, будто принюхиваясь.

— И из какого же ты рода, Элиец? — щурится, осматривая его.

А у меня внутри тревожно скручивается что-то. В висках стучит от тяжкого предчувствия. Ее взгляд, жесты, улыбки. Интерес явно окрашен…Я даже самой себе боюсь признаться, чем именно. Упорно выкидываю жужжащую мысль из головы.

— Конуг, — коротко отвечает Кит.

— Северянин? Не похож…Хотя энергия твоя конечно соответствует. Мужская агрессия, давишь, — она улыбается, говоря с ним, и хищно облизывает губы, — Очень редкая для нашего мира. Наши мужчины…другие.

— Я заметил, — бормочет Кот хмуро.

Ведьма умолкает, и повисает тягостная тишина, беспокоящая похоже только нас с Китеном. Жрица же откидывается в кресле, наблюдая за нами из-под опущенных ресниц. Ее пальцы лениво постукивают по подлокотнику, выбивая беззвучный рваный ритм. Наконец подается вперед и смотрит прямо мне в глаза.

— Я позволю вам пройти в портал, но взамен, ведьма, и ты окажи мне услугу.

— Все, что попросите, — киваю медленно.

Ее зрачки расширяются, гипнотизируя меня.

— Отдай мне своего высокородного до полуночи. Никогда такого не пробовала.

От шока я разеваю рот как рыба, судорожно пытаясь вдохнуть. Мне это почудилось сейчас? Что, черт возьми? Глаза застилает кровавой пеленой. Сердце начинает биться так, что слух напрочь отказывает. Я вижу, как Жрица хмурится и говорит что-то. Все громче. Но до воспаленного сознания долетают лишь обрывки фраз. Вроде бы «не смей нападать», «немедленно», «хватит», что-то еще. Время замедляется неумолимо, и я ощущаю волну жара, нарастающую в груди, грозящую выплеснуться наружу и смести тут все.

Торопливый шепот Кота мне в ухо. Его руки, сильно встряхивающие меня.

— Лесси, перестань, слышишь?

Да, слышу. Я только его и слышу сейчас. И еще как кровь шумит, несясь по венам.

— Лес, ты должна согласиться. Успокойся и согласись. Немедленно.

Я дергаюсь, словно от пощечины. Перевожу на Кота ошарашенный взгляд.

— Согласись сейчас же, — вкрадчиво повторяет он, а у меня внутри будто обрывается все. Руки, протянутые к Киту, безвольно падают вдоль тела.

— Ты этого хочешь? — мой голос хрипит едва слышно.

— Да, хочу.

"Какие здесь все-таки высокие потолки везде"- лениво отмечает про себя обессилевший мозг. Я словно в дурмане лежу, уставшая что-то чувствовать. Тупая боль мерными толчками от сердца растекается по телу. Я помню, что Кит сказал, что я должна ему верить, но просто не могу заставить себя делать это именно сейчас. Да и что это значит? У него свое понимание морали, другие ценности, другие реалии. В его мире он может иметь трех жен и бесконечное число наложниц, а меня как женщину казнят за измену. Может он вообще не считает, что делает что-то не то. Может для него верность это что-то другое? И Конуг так смотрел, когда меня, оцепеневшую, уводили служки из покоев жрицы. Холодно, отстраненно. Будто его раздражало мое присутствие, и он мечтал от него поскорее избавиться.

Сколько времени прошло? Сколько я лежу одна в этой скромной келье с бесконечно высоким потолком? Час, год, вечность? Мне казалось, что вечность. Только болезненные удары сердца подсказывали, что время течет. Что Кит и жрица делают сейчас, в ста шагах от меня? Я не могла об этом не думать и думать тоже не могла. Голова взрывалась, будто ее засунули под пресс. В глазах стоял раздражающий колючий песок, словно я в пустыне. Лучше бы слезы лились, от слез легче. Даже не думала, что может так ломать. Дело было не только в любви, ревности… То, как меня вывели, словно я надоевшая игрушка, поджатые губы Кота, предвкушающая улыбка жрицы. Все это так…Оскорбительно что ли. Унижение. Я чувствовала раздавленной себя, из последних сил стараясь не додумывать и верить ему. Только чему верить? Вдруг он считает, что это просто необходимость. Пусть даже досадная. И опять мысли по кругу. Словно в колею попала. Голова затрещала еще сильней. Лучше вообще не думать. Какой же высокий потолок. И как они выдолбили это все в скале? Удивительно.

Дверь неожиданно скрепит и впускает служку ко мне.

— Госпожа зовет вас, — мальчик кланяется и встает боком у распахнутой двери.

Я смотрю на него, мало что понимая. Разве уже полночь? Но в узкое длинное окно проникают закатные лучи. Явно раньше. Она что же, хочет, чтобы я смотрела? Или что?

От одной подобной мысли желудок болезненно сжимается, грозя отторгнуть содержимое. Я прикрываю глаза, унимая тошноту, и медленно, словно тяжелобольная, сползаю с кровати. Ватными ногами ступаю за щуплым мальчишкой. Вижу в конце извилистого коридора богато инструктированную дверь, ведущую в покои жрицы. И мне становится еще хуже. Тело бьет крупная дрожь, ноги отказываются идти, перед глазами все расплывается. Мне страшно, до ужаса страшно переступать ее порог. Но служка неумолимо идет вперед бодрым шагом, и мне ничего не остается, как следовать за ним. Толчок, дверь бесшумно открывается, и я погружаюсь в полумрак. Дверь тут же захлопывается за мной, отрезая путь к отступлению.