— Но знания такого рода я могу приобрести где-нибудь еще. Расскажи мне, где и как ты жила. Насколько мне известно, твой отец был богатый человек, владеющий многими рабами?

Джулия с удовольствием принялась рассказывать. Она видела, что дей улыбался и несколько раз недоверчиво качал головой. Ему показались весьма запутанными обычаи, связанные с ухаживанием и женитьбой.

— Молодой женщине позволено разговаривать с мужчиной и самой решать, хочет ли она выйти за него?

— Если ее родители считают кавалера подходящим, то да. Иногда на девушку оказывают давление, если брак представляется особенно выгодным. Но обычно родители хотят счастья своим детям и руководствуются их выбором.

— Уверена ли ты, что мужчине позволен лишь один брак в течение всей жизни?

— Это так, эфенди. Только смерть расторгает брачные узы. Правда, есть и другая религия, допускающая расторжение брака в случае супружеской измены или великого бесчестья. Но это случается очень редко.

— А если люди разлюбят друг друга? Если нет наследника?

— Ничего нельзя поделать, эфенди.

— А что если в результате войны женщин оказывается значительно больше, чем мужчин?

— Женщинам приходится оставаться старыми девами, эфенди.

— Это неразумно. Мы, мусульмане, лучше устраиваемся. Мусульманину позволено иметь четырех жен. Таким образом, все женщины получают защиту мужчин. Вдобавок, если одна из жен бесплодна, сохраняется возможность иметь наследника от другой.

— Это справедливо, если в отсутствии ребенка виновата женщина. Но если виноват мужчина, тогда в его гареме четыре или более жен с истраченными впустую жизнями вместо одной, — сказала Джулия.

— Это неважно.

— Я уверена, что для мусульманского мужа важно!

Он посмотрел на нее с изумлением и гневом, точно намеревался приласкать котенка, а тот неожиданно поцарапал его. Осознав свою бестактность, Джулия покраснела.

— Умоляю, простите меня, о правитель времени, — поспешно сказала она.

— Я не хотела быть непочтительной.

Она ждала, что дей позовет Базима и отправит его за Абдуллой, а тот накажет ее. Дей этого не сделал.

— О женщинах заботятся, их обслуживают, кормят, содержат в роскоши, — сказал он наконец. — Они защищены от бедности и несчастий. Чего еще они могут желать?

Джулия сжала губы, не желая более спорить с ним.

— Так чего же? — повторил он вопрос.

— Свободы. Они могут хотеть свободы. Права уходить и приходить, когда вздумается, не отчитываться перед охраной, словно заключенные.

— Охрана существует для их защиты.

— Тогда почему охрана наказывает их, о блистательный дей?

— Чтобы поддерживать порядок.

— Вне сомнения, учитывая скверный нрав и напряженные нервы женщин, причиной чему — их заключение, эфенди.

— Излишняя эмоциональность естественна для женщин, — заявил дей.

— Можно ли судить об этом, не видя их вне стен сераля, о принц верности?

— Значит, в твоей стране женщины иные?

На этот вопрос Джулия ответила не сразу.

— Некоторые — да, — поразмыслив сказала она. — Но некоторые — нет, потому что они так же закрепощены своими мужьями и детьми, как и женщины вашего гарема.

Он медленно кивнул.

— Таков удел женщин. Почему он должен их расстраивать? Почему они не могут принять его и жить спокойно и счастливо?

— Да, может быть, их удел вынашивать детей, но ни одно живое существо не воспринимает неволю спокойно и радостно. И не имеет значения, ограничивают ли их свободу узорные железные решетки на окнах или ухищрения закона, придуманные мужчинами.

— Следовательно, вот почему ты не вышла замуж? Боялась потерять свободу?

Это была опасная тема, и Джулия осторожно ответила:

— Не совсем поэтому, так как я считаю, что можно быть свободной и в браке, несмотря на его ограничения. Я жила счастливо с отцом, ведя хозяйство, заботясь о наших родственниках, и не встретила мужчину, которого полюбила бы, чьих детей хотела бы рожать.

— А когда умер твой отец, ничего не изменилось?

Джулия чуть помедлила, вспомнив о ребенке, которого потеряла.

— Быстрой перемены не произошло, — произнесла она, старательно отодвигая от себя смутный образ Реда. — Я продолжила начатое путешествие, говорила с Наполеоном на Святой Елене, как пожелал мой отец. Наверное, многое могло измениться с возвращением в Новый Орлеан. Мне пришлось бы жить с родственниками или искать прибежища в браке, найдись мужчина, согласный взять за себя бесприданницу.