Постепенно она затихла в моих руках и уснула, прямо так, на моих коленях. Я любовался её успокоившимся на время сна лицом. Ещё немного дал себе насладиться ощущением тепла на моих руках и осторожно переложил Елену на подушки. Укрыл одеялом. Не удержался и провёл по сухим губам пальцами. Она распахнула сонные глаза и схватила мою руку. Я подумал, что жена сейчас меня выгонит, но она тихо произнесла:

— Не уходи. Не оставляй меня одну…

Меня разрывало от нежности к ней — настолько княжна была трогательная, беззащитная. Слабая. Я бы многое отдал, чтобы услышать эти слова от неё в более спокойные времена. Не говоря ни слова прилёг с ней рядом. Елена подползла ближе, свернулась комочком и уткнулась мне в бок, а через время снова успокоилась и засопела. Я смотрел и смотрел на неё, пока мои глаза тоже не закрылись.

Рано утром барон аккуратно оставил жену досыпать, а сам отправился в свою спальню, чтобы привести себя в порядок.

Барон решил провести расследование, чтобы не наказать безвинного. Слишком важен был для него этот вопрос.

Спустился вниз в свежей одежде и велел слугам собраться в гостиной. Сел в кресло в ожидании прислуги, скрестив руки, и задумался. Когда люди вошли, он поднял ледяной взгляд на них. Не сговариваясь, слуги выстроились в линию перед хозяином, перетаптываясь с ноги на ногу.

— Итак, — произнёс мужчина. — Все знают, что вчера в нашей конюшне произошла трагедия. Ни для кого не секрет, как я отношусь к лошадям, а Свобода тем более была особенная. Я не знаю, у кого поднялась рука… Но я узнаю. И все виновные будут жестоко наказаны. Илларион, — обратился Виктор к конюху.

— Слушаю, барин, — ответил виновато мужчина.

Он понимал, что сейчас спросят именно с него.

— Как так вышло, что у тебя под носом закололи столь ценную лошадь? Судя по цвету крови, и тому, насколько сильно остыло тело — Свобода была мертва уже около часа. Где ты был в это время?

— Я, барин, Тамаре помогал. Там продуктов много привезли, то да сё…

— Значит, ты был в кухне? — спросил его барон, перебивая.

— Да, Виктор Альбертович.

— А я тебя где поставил служить?

— В конюшне, Хозяин… — опустил голову конюх.

— Так какого чёрта ты ошиваешься в кухне? Может, ты уже сноровку потерял? Так я тебя быстро отправлю в посёлок собирать урожай на полях.

— Простите, барин… Но за всем не уследишь. Я ведь один. Я и раньше покидал конюшню, чтобы помочь в кухне. Да и поесть, передохнуть.

— Ты можешь покидать конюшню. Но не на час, ясно тебе? На более длительный срок ты можешь уходить, когда все ложатся спать.

— Ясно, барин.

— Ты будешь наказан.

— Как скажете, барин… — совсем сник Илларион.

— Далее. Каждый по очереди сейчас мне расскажет, чем он занимался в этот час. Тамара, слушаю.

— Барин, я в кухне была. С Илларионом. Мне действительно нужна была его помощь. Я готовила ужин, — женщина пыталась помочь конюху, с которым у неё уже давно симпатия.

Она знает, что сердце Виктора мягко к ней, и он не будет наказывать Иллариона очень сильно, если Тамара попросит.

— Хорошо. Настя, — перевёл хозяин взгляд на молодую блондинку.

Она явно нервничала.

— Я, Виктор Альбертович, в постели лежала. Приболела я. Выскочила лишь когда шум в доме поднялся.

— Кто — то может подтвердить, что ты находилась в постели?

— Я была в комнате одна. Стеши не было со мной.

Виктор с подозрением посмотрела на неё. Убить коня вполне могла и Настя. Но выводы делать пока рано.

— Дмитрий, — кивнул он парню.

— Я спальню Альберта Илларионовича готовил, Виктор Альбертович. Одёжу барина в порядок приводил.

Виктор и сам видел, что Дмитрий сбегал сверху, где их спальни находятся, когда в дом вели Елену. На него можно не думать.

— Степанида, — обратил пристальный взор на брюнетку.

— Я в бане бельё стирала.

— Кто видел Стешу, выходящую из бани?

— Я видел, — ответил Илларион. — Когда я услышал крик Елены Олеговны и прибежал в конюшню, Степанида как раз выходила из бани с бельём в руках.

Ещё один кандидат на роль душегуба — Стеша. Она как раз была возле конюшни, баня ведь совсем рядом. Бельё можно было взять и позже.

— Илларион, могила для лошади готова?

— Да, барин. Всё сделал, как просили.

— Идите, зовите Елену. Пусть собирается. Все свободны. Дмитрий, задержись.

Слуги тихим косяком вышли вон. Парень подошёл ближе к Виктору.

— Виктор Альбертович, вы думаете — это я? Да Бог с вами, я же никогда бы… Животное… Тем более, зная, как оно хозяевам дорого. Бедная ваша супруга, так уж она её любила сильно.