–  Влада, - кажется, Лукрецкий был поражен.

–  А что? Ты смеешь выставлять претензии мне, а я тебе нет? Подумаешь, трахалась вчера ночью, ты это делал, - быстро прикинула, - три дня назад. Наверняка собирался сегодня или завтра развлечься снова. Только скажи, что я не права.

Оборотень зарычал, а мне снова стало смешно. Упрекать меня в изменах, которые сам же спровоцировал. Ведь, по сути, сам сделал меня свободной женщиной.

–  А, вообще, я замужняя дама, - бросила ему, чтобы оценить реакцию. Замуж второй раз не вышла, но ведь не соврала. Лукрецкий сам говорил, что по законам оборотней я его жена, а разводов у волков не бывает.

–  Ты. Вышла. Замуж?
– альфа был поражен.

–  Вроде того, - отмахнулась.
– Так что, Ян, не смей меня обвинять в том, в чем грешен сам!

–  Тебе придется развестись.

–  Даже не подумаю, - весело хмыкнула.

–  Влада, ты согласилась вернуться ко мне, - в голосе оборотня стали слышны порыкивающие нотки. Ух, ты!

–  Да, - сладко улыбнулась.

–  Я не потерплю других мужчин!

–  А я не потерплю других женщин, - победно взглянула на оборотня, - мой дорогой супруг,

–  до Лукрецкого явно не сразу дошли мои слова, пришлось пояснять.
– Не ты ли утверждал, что по законам оборотней я являюсь твоей женой.

–  Значит, так?
– протянул чуть успокоившийся Лукрецкий.
– Законного мужа нет.

–  Нет.

–  Будет.

–  Это мы еще посмотрим.

–  У тебя не будет выбора.

–  Ты мне угрожаешь?

–  Нет, - как-то грустно произнес оборотень, - но ты сама будешь настаивать на официальной регистрации брака.

Я? Настаивать? Впрочем, вполне возможно. Но хотелось бы знать, что под этим подразумевал этот несносный оборотень.

–  Ты говорил, что другие женщины теряют привлекательность после обретения истинной пары. Это было в теории. Теперь, когда попробовал сам, что можешь сказать по этому поводу.

–  Влада!

–  А что, Влада? Мне интересно, насколько велика вероятность измен в будущем. То, что ты похотливый козел, уже выяснили.

–  Влада!
– намеренно провоцировала Демьяна. Знала, что вреда он мне не причинит, а вред имуществу ресторана... Хм, ну, пускай. Я бы даже обрадовалась.

Доигралась. После того, как я попыталась замахнуться на оборотня вазой с цветами, он пересел ко мне на диванчик. А теперь вовсе набросился и повалил. Сцепил мои руки над головой и навис сверху, улыбаясь.

–  Попалась, - констатировала, улыбаясь в ответ. Лукрецкий изменился в лице, кажется, мне удалось шокировать мужчину.

Поерзала устраиваясь под мужчиной чуть удобнее. Все-то ресторанный диван не слишком располагал к интимным радостям, явно создан не для подобных целей.

–  Ты меня специально провоцировала?

–  А если так?
– спросила, но не дав ответить на вопрос, тут же продолжила.
– Все, что я сказала, Ян, правда. Ты не имеешь права требовать у меня отчета. Ты сам не жил монахом последние три года. Ты сам дал мне свободу. Так что не смей не требовать чего-то, не обвинять! Ни сейчас, ни в будущем. Понял меня?!

–  Да, - оборотень меня отпустил и попытался принять горизонтальное положение.

–  Ты что делаешь?
– схватила мужчину за пуловер и потянула на себя.
– Влада?!

–  Хочу тебя, - сообщила нетерпящим возражения тоном. Все эти разговоры о любовниках и изменах ужасно злили. Вообще, идиотизм Лукрецкого злил.

–  Безумная пара, - пробормотал Лукрецкий, но сел и меня утянул за собой. Я после я наблюдала, как он начал расстегивать сначала ремень, затем ширинку.
– Иди сюда, так удобнее будет, - в этом он был определенно прав. Перекинула ногу и оседлала оборотня.

Я была достаточно возбуждена, чтобы обойтись без какой-либо прелюдии. От нижнего белья мой несносный альфа избавил меня заблаговременно. Позволила себе аккуратно опуститься на мужское достоинства и стала двигаться так, как нравилось.

Лукрецкий целовал в губы, покрывал поцелуями шею, абсолютно не мешая и не направляя, позволяя использовать его, как мне вздумается.

–  Почему ты согласилась ко мне вернуться?

–  Потому что люблю тебя, - сорвалось с губ, прежде чем я успела подумать. Впрочем, я не жалела о сказанном. Оборотень, конечно, не заслужил своих слов. Но все-таки была надежда, что впредь он станет беречь мое истерзанное сердце.

–  Любишь?
– Лукрецкий замер, заставляя меня замереть вместе с ним. Не то, чтобы я хотела, он меня вынудил. Так сдавил бедра, что двинуться было невозможно. Правда, больно при этом не сделала. Просто зафиксировал.

–  А что в этом такого?
– беззаботно отозвалась.
– Да, люблю.

–  Влада?!
– кажется, он не мог поверить в услышанное.

–  Я люблю тебя, - повторила в третий раз.
– Дошло?
– не удержалась и постучала по его глупой голове, а потом приказала: