–  Ты не мог, - прошептала.

–  Мог и сделал, - оборотень встряхнул меня.

–  Зачем?

–  Не знаю. Причин много. Считал тебя недостойной. Хотел иметь частичку любимой женщины рядом с собой, раз не мог иметь тебя. Мне нужен был наследник... Придумал множество причин, чтобы оправдать свой поступок.

Мне казалось, что разговор вела не я. Нет, я не плакала. Истерика у меня случится потом. В данный момент стояла и смотрела на оборотня и понимала, это конец. Я не смогу жить с этим мужчиной. Но что делать с ребенком? Потерять второй раз... ни за что!

–  Как его зовут?

–  Станислав, - имя, которое выбрала я. Ну, хоть что-то.

–  Ты записан, как отец, - утверждала, не спрашивала.
– А мать?

–  Умерла, - этого было достаточно.

–  Поехали, - дернулась, чтобы вернуться в машину. Лукрецкий удержал.
– Хочу его увидеть.

–  Подожди, Влада. Я хочу знать, что с нами.

–  Ничего. Нас больше нет, Демьян. Мы поженимся, потому что я собираюсь усыновить своего ребенка, а потом ты нас отпустишь.

Лукрецкий никак не прокомментировал мое заявление. Возможно, понимал, что я находилась сейчас во взвинченном состоянии. Ему еще повезло, что благодаря особенностям моего характера не набросилась на него и не расцарапала лицо. Внимательно посмотрела на злыдня. Он чувствовал себя виноватым, велика вероятность, что спокойно стерпел.

Думаю, мы оба понимали, что мои слова - больше бравада, я бы никуда не увезла ребенка. Во всяком случае в ближайшее время. Мальчик меня не знал, а этот козлина псиного происхождения все-таки ему близкий и родной человек. Ну, если, конечно, учитывать, что он про ребенка вспоминал между алкоголем и бабами.

–  Кто занимается моим ребенком?
– подчеркнула, что это мой ребенок. Интересы незадачливого папаши меня больше не интересовали.

–  Моя няня.

–  У тебя была няня?
– удивилась. Вообще, раньше как-то жизнь Лукрецкого до меня меня не интересовала. По-хорошему я ничего не знала об этой облезлой шавке, именуемой себя гордым волком.

–  Да. Матери было в детстве не до меня.

–  Она жива?

–  Да.

–  И где она сейчас?

–  Путешествует.

–  Она - не официальная пара твоего отца?
– выходило, что нет, если папашка имел кучу любовниц. А, возможно, его отец такой же похотливый кобель, как и сидящий рядом со мной оборотень.

–  Нет.

–  Понятно. Мальчик родился оборотнем или полукровкой?
– подобная информация была крайне принципиально важна.

–  Оборотень. Альфа, - значит, наследник. Значит, я попала. Я могла сколько угодно злиться, бушевать и неистовствовать, да, хоть желчью и ядом изойти, но не могла не понимать, что это означало.

–  Во сколько у тебя началась перестройка организма?

–  Рано. После семи, - а мне эта псина рассказывала про возраст в девять-одиннадцать лет. Все зависело от конкретного ребенка. Перестройка организма начиналась примерно за год до первого обращения. Год-полтора - именно столько требовалось телу растущего волчонка, чтобы подготовиться к первому обороту. Существовала вероятность, что сын, унаследовав генетику отца, тоже рано начнет меняться. Значит, у меня было примерно три-четыре года так называемой свободной жизни при условии, что эта шавка подзаборная сдержит обещание и отпустит нас. То есть прямо он, конечно, не обещал меня отпустить, но ведь клялся, что мне позволено практически все. Решила уточнить.

–  Ты отдашь мне ребенка и позволишь уйти?

–  Да. Но ты должна понимать, Влада, что я не исчезну из вашей жизни. Сына буду навещать. А ближе к десяти годам ему придется вернуться в стаю, - примерно чего-то такого ожидала, но была приятно поражена, что кобель похотливый не занял жесткую позицию. А ведь мог бы.
– Он мой наследник, будущий альфа.

–  Расскажи мне о нем, - посмотрела в окно. За руль Лукрецкий меня не пустил. Я даже не спорила, сейчас было не время. Да, езда успокаивала, но не тогда, когда руки тряслись и я вместе с ними.

Он начал говорит, вспоминал какие-то смешные случае. А я буквально впитывала в себя, словно, губка любую информацию о сыне. Как много я пропустила. А ведь если не желание Лидии Владимировны открыть филиал галереи и не стремление Васины запретить жене общение со мной...

–  У тебя есть фотография сына?
– Лукрецкий достал мобильный телефон и протянул мне. До конца поездки не выпускала мобильный телефон и не отводила взгляд от экрана с фотографиями сына.

Оборотень продолжал рассказывать. В интонациях отчетливо ощущалась некая теплота. Отметила это с каким-то разочарованием. Нет, рада была, что из шавки получился любящий и, похоже, заботливый отец, но...

–  У тебя возникали мысли вернуть меня?
– перебила его.

–  Да.

–  Если бы я сегодня не появилась у тебя в офисе, так бы и не узнала, что ребенок жив?

–  Не знаю, Влада. Это сложный вопрос.

–  Спасибо за честность. Продолжай.

До территории стаи мы добрались довольно быстро, хотя, мне казалось, прошла целая вечность. Я едва дождалась, когда Лукрецкий припарковал мою машину около дома и облегченно выдохнул. Наверное, в другой ситуации даже посмеялась бы от навыков вождения Лукрецкого. Он привык к автоматической коробке передач, а мне нравилась ручная. Всю дорогу оборотень мучил мою малышку и мучился сам. Около пешеходного перехода, когда ему пришлось остановиться, чтобы пропустить семью, он даже заглох. А как дергалась машинка при переключении скоростей...