Шрифт:
Штукин скривил губы:
– И за тобой, значит… Обалдеть… В кино в таких случаях злодей усыпляет бдительность инспектора Лосева, а затем подло прыгает, но все равно проигрывает схватку на крыше небоскреба. Хороший сценарий. Но я вот только не могу понять: а я-то тут при чем?
– Как это? – по-детски удивившись, захлопал ошарашенно глазами Егор.
– Так это! Какие у тебя козыри?
Якушев от такой наглости даже головой потряс:
– А деньги, которые у тебя?… Этого что, мало?
Валера хохотнул, но скривился от боли и снова присел на диван. Поглаживая пальцами грудь, он просипел:
– Деньги? Так я их сам и вырвал из костлявых рук мафии! Я не просто офицер милиции. Я – сотрудник, работающий без прикрытия… О, как сказал! Самому приятно… Что вылупился?! Да, я не бывший сотрудник, а сотрудник! А ты, я вижу, не просто офицер, а сотрудник, работающий на Юнкерса! Так ты этот – оборотень! Тебя должен ловить тот вурдалак из УСБ, который часы за двадцать семь тысяч носит! А я… Я лишь выполнял свой долг. Прошу заметить – за 150 долларов в месяц без оперрасходов, потому что деньги в нашем деле не главное.
У Якушева совсем голова пошла кругом:
– К-кто?… Какие двадцать семь тысяч зеленых?
Штукин снисходительно махнул рукой:
– Ты не анализируй… К этой информации у тебя еще нет допуска ввиду ее особой секретности… Тебе ведь что? Тебе надо кол осиновый вбить перед входом в гнездилище упырей. Ну, если ты честный сотрудник… А деньги? Деньги – в финансовый отдел ГУВД и оттуда – в доход государства. Понял? Повторяю для тех, кто на присяге целовал знамя: деньги – не главное. Ты не против?
– Разберемся! – зло заиграл желваками Якушев.
– Не понял? Это в ФПУ [29a] разберутся!
– Дуркуешь, сволочь?!
Валерка ханжески вздохнул:
– Ах, да! Я и забыл совсем – ты же в милицию пошел не для того, чтобы законы соблюдать!
– Я не собираюсь это обсуждать с тобой!
– Потому что крыть нечем!
– Есть чем! Ты – нехороший человек…
Егор запнулся, поняв, что говорит, как ребенок:
– Ты людей убиваешь! Ты…
29a
Финансово-плановое управление.
Штукину стало так тоскливо, что его даже затошнило снова. Переборов рвотный позыв, Валера сказал уже без прежнего драйва:
– Никого я не убиваю… я, может быть, и нехороший человек, а ты – просто недалекий. Хорошо, что у нас детей нет – и дай бог, чтобы не было. Таким уродам дети не нужны.
– Нужны!! – заорал Якушев, который от бешенства уже не совсем понимал, что говорит.
Штукин посмотрел на него с опаской:
– Ты это… Шпалер-то убери! У тебя помутнение. Ты что, впрямь решил, что спасаешь мир? У-у-у…
Глаза Якушева налились кровью, как у быка на корриде:
– Деньги давай!
– Вот заладил… – вздохнул, как о больном, Валера. – Давай-ка мы, добрый человек, позвоним сейчас Ильюхину. Он, как мой руководитель, нас быстро помирит. Ладно?
Штукин даже не задумался над тем, что только что выбрал один из двух вариантов, о которых думал до того, как на балкон залез Якушев. Да он, собственно, и не выбирал ничего – Валерка просто не хотел идти туда, куда его тащили силком, как пленного…
– Зачем? – после короткой паузы спросил Егор.
– Зачем звонить именно Ильюхину или зачем он нас помирит?
– Зачем Ильюхину?
– Блин… – повесил голову Штукин. – Ну, как мне тебе, твердолобому, растолковать, что я – действующий сотрудник, офицер милиции, твой, между прочим, коллега… Меня внедрили в империю Юнгерова. Ильюхин – мой куратор. Понял теперь? Смотри: я сейчас аккуратно достаю телефон и набираю номер, он простой и легко запоминающийся – девять, девять, два, ноль – два – ноль-ноль…
Валера медленно достал телефон Крылова и набрал номер. Егор, словно очнувшись, вскинул пистолет:
– Телефон на стол! На стол, я сказал!
Штукин посмотрел в зрачок пистолета и бросил телефон на журнальный столик, стоящий рядом с диваном. Якушев не заметил, что Валера успел нажать на кнопку вызова, и поэтому соединение с набранным абонентом уже началось…
Штукин хмыкнул:
– Ты только не нервничай так… А то ведь убьешь живого человека и тебя не поймут.
– Поймут!