Полковник ничего не отвечал, играя желваками. Егор, тяжело дыша, попытался поймать взгляд Ильюхина, но это было трудно сделать, так как тот полуприкрыл глаза.

– Что же вы молчите, товарищ полковник?! Ваш подчиненный Штукин был гораздо разговорчивее…

– Где он? – наконец-то разлепил губы Виталий Петрович.

Якушев махнул рукой:

– Лежит в адресе на Московском. Я его застрелил.

– Я знаю, – сказал Ильюхин. – Какой адрес?

– Это дом «Русский пряник». Пятьдесят седьмая квартира на втором этаже…

Егор вытащил из карманов куртки два «пээма» и отдал их полковнику:

– Один мой, один у Штукина забрал… Удостоверение тоже вам отдать?

Якушев снова полез в карман, но полковник махнул рукой:

– Успеется… Вот что… Давай-ка продолжим разговор в другом месте. Только сначала к врачам заедем. Пошли в машину.

Виталий Петрович повернулся и зашагал к своей «Волге». Он шел, держа спину неестественно прямо, и демонстративно не оглядывался.

Якушев, у которого уже все плыло перед глазами от большой кровопотери, двинулся за Ильюхиным. Егор сделал шаг, другой, а на третьем упал лицом вниз и уже не смог подняться…

…Поздней ночью, а точнее – очень ранним утром уже наступившего следующего дня Юнгеров позвонил журналисту Андрею Обнорскому, который, похоже, тоже не спал, так как трубку взял сразу:

– Алло?

– Андрюха, здорово. Не разбудил?

– Уснешь тут… В связи с последними событиями…

– А ты, конечно, уже в курсе.

– Что делать, работа такая, – вздохнул журналист. – Жалко Петра.

– Да, – сказал Юнгеров. – Крылова не вернешь. Андрей, мне надо срочно переговорить с Ильюхиным. Не по телефону.

– Понял, – ответил Обнорский и ничего переспрашивать не стал, потому что, наверное, о чем-то догадывался, да и вообще понимал, что сейчас не самое лучшее время для вопросов. – Я перезвоню.

Он перезвонил через несколько минут и сказал:

– Он согласился. Я предложил ему подъехать к «Астории» – там ночной клуб, хоть кофе попить сможете. Он будет там через полчаса.

– Спасибо, Андрюха.

– Не за что, Саша. Нам бы потом тоже переговорить с тобой.

– Обязательно переговорим. Только дай головняки разгрести малехо.

– Я понимаю. Пока, Саня. Звони, ежели что…

– Угу… спасибо.

…Когда Ильюхин зашел в холл «Астории», Юнгеров уже ждал его. Было видно, что Александр Сергеевич сильно нервничает. Полковник тоже, бывало, выглядел лучше.

– Поговорим? – спросил Юнгеров.

Виталий Петрович некоторое время молча разглядывал его, потом кивнул:

– Поговорим.

– Руки жать будем? – поинтересовался Александр Сергеевич.

– Будем, – ответил Ильюхин и протянул руку. Юнгерову немного полегчало, и он предложил пройти в кафе. Они уселись за столик, стоявший в самом углу.

– Два эспрессо, две воды без газа, лед, – скомандовал Александр Сергеевич подошедшей официантке и посмотрел на полковника. – По рюмке, я думаю, потом?

– Если бог даст, – уклончиво ответил Ильюхин.

Официантка убежала. Юнгеров набрал в легкие воздуха и начал без обиняков и долгих предисловий:

– Виталий Петрович, я волнуюсь, ты прости, но думаю, что понимаешь… Последние события, они… Знаешь, волки – стайные звери. Они живут в стае, в стае и погибают. Понимаю хорошо, что ты – другой случай, и не предлагаю тебе выбираться в доле. Я хочу предложить выходить из всей этой… ситуации… вместе. При этом я многого не знаю, но ситуация, в целом, мне ясна. Как я ее вижу: Штукин проходит у вас, как внедренный сотрудник. Егор – просто сотрудник, но он еще и очень близкий мне человек. Расстрел…

Тут Александр Сергеевич слегка запнулся и уточнил:

– …Первый расстрел, который был в лифте, организовал Гамерник. Думаю, что он мог иметь отношение и к вашей разработке в отношении меня. Я немного… нет, не так… Я не вижу за собой какой-то вины. Может быть, только в том, что чего-то недооценил, в чем-то не разобрался, что-то не смог предвидеть. Многие события происходили за моей спиной. Да, цинично сейчас об этом говорить, но деньги, которые Крылов должен был везти в Москву – мне возвращены, так что система функционирует дальше. Уточню: эти деньги предназначались большим чинам в Москве, чтобы товарища Гамерника можно было урыть на законных основаниях. У нас в стране все стало совсем интересно – чтобы посадить негодяя и убийцу, надо платить большие деньги большим людям… Ладно, я не об этом… Если бы я думал о тебе плохо – я бы не попросил о встрече. Слышал – только хорошее. В том числе и от Петра, который тебя не очень любил. Так вот: я хочу обсудить с тобой судьбу Егора. А именно – как его вытаскивать с кичи. При этом замечу, что на законность в данном вопросе мне… Не интересует меня в данном случае законность… Я хочу вытащить Егора и похоронить друга, как подобает, – с государственными почестями. И мне плевать, кто и что о нем думает!

У Юнгерова перехватило дыхание. Он вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб и постарался сдержать движение кадыка.

– Девушка! – гаркнул Александр Сергеевич. – Я за кофе по двести рублей плачу и еще должен ждать, пока вы нагуляетесь?

Официантка вздрогнула, вспомнив о заказе, и заметалась за стойкой вместе с барменом. Другая официантка, наткнувшись на дикий взгляд Юнгерова, все перепутала и поставила на столик перед ним рюмку коньяка. Александр Сергеевич выпил ее залпом и сказал свистящим шепотом: