Публика взревела. Одновременно зажглись тысячи вспышек камер. На мои уши обрушилась какофония звуков.

— Вставай! Ты бесполезный кусок дерьма! — Кричал Эдмун во всю мощь лёгких в сторону Сида.

Мужчина ударил по ограждению кулаком, а затем, схватившись за сетку, с силой встряхнул её.

Хотел бы я повернуться и поиздеваться над ним немного, но мне нельзя ни на секунду отвлечься от Кайзо.

— Так его, папочка! — услышал я крик Логана со своего угла.

Взревев, солдат кинулся на меня. Вскочив на ноги, я смог увернуться, когда он поднялся на свои огромные ноги. Я выбил ему три верхних зуба. Кайзо размял свою шею кулаком — и я вновь помахал ему. Я больше не боюсь его. Он состоит из плоти и крови. Во мне нет страха перед произошедшим на острове. Это лишь вспышка в прошлом. Плохое детство. Через это приходят миллионы людей. Сейчас Сид был ягнёнком — и я собирался насадить его на вертел, и зажарить на костре.

Он атаковал справа. Неожиданно. Я не думал, что он сделает это три раза подряд. Но, как оказалось, трудно избавиться от привычек. Или же мужчина просто достаточно умён, чтобы перехитрить меня.

Он стал слабее. Кайзо зарычал, когда после его хука я упал на маты. Либо часть его мощи исчезла, либо я не чувствую её из-за адреналина. Одно из двух. Но сейчас мы наравне. Вскочив на ноги, я нанёс удар противнику.

Он не ожидал этого, но ответил быстрым джебом (удар, который имеет минимальный импульс силы; наносится без запаха, основной упор делается на точность и скорость, — прим. перевод.) в мой нос.

Увернувшись, наношу удар в живот мужчины.

Мы застыли посреди ринга. Зрители завопили, вскочив на ноги.

Изо всех оставшихся сил, мы обменивались жесткими атаками. Или он, или я. Мне есть за что бороться, ему — нет.

Кажется, это продолжалось около минуты. На наши лица поочередно обрушивались адские хуки справа. Всё жёстче и жёстче. Быстрее и быстрее. Кто-то должен сдаться первым — и это буду не я.

Пошёл он к чёрту.

Пошёл к чёрту Эдмун.

Никто не смеет угрожать моей семье.

Никто не отнимет их у меня.

На таймере «1:35».

Одна минута и тридцать пять секунд — на кону вся моя оставшаяся жизнь.

Я ударил справа. Всё сильнее с каждым разом. Каждая секунда приближает меня к свободе.

Эдмун бесновался по ту сторону клетки. Расхаживая взад-вперед, он, то и дело поправляя свою шляпу, кричал на Сида.

Мы всё обменивались выпадами, и, кажется, Сид слабеет с каждым новым.

Ещё один хук. Сид замедлился. Он попытался было ответить, но уже на автопилоте. Его шатало. Похоже на легкую пощечину. Руки мужчины плетьми обвисли по бокам.

Словно кружащая в воде акула, я чуял запах приманки. Мне нужно покончить с этим.

Вновь наношу удар. Кайзо подается назад, облокачиваясь о клетку. Эдмун продолжает бить руками по ограждению позади своего бойца.

И ещё один. Он даже не шевелится. У Сида не хватает сил даже чтобы увернуться. Он лёгкая мишень. Перегорел. Никакого контроля энергии. Кайзо никогда не испытывали. Вот в чём разница между нами. Меня вытолкнули из зоны комфорта — и я стал лишь сильнее. За ним же ухаживали, не допуская никакой угрозы. У Сида не было Джо, который на глазах у семьи, избил бы его до полусмерти. Всё происходящее изматывало его, пока мужчина не шагнул за грань. Этому пришёл конец.

Толпа сошла с ума. Зрители кричали даже громче, чем прежде. В воздухе звенела первобытная энергия. Сделав вдох, я трансформировал её в ещё один сокрушительный удар. Пожалуй, если бы пришлось, я мог бы делать это ещё час. Или до конца своей жизни. Всё, что угодно, ради Логана и Коры. Ради Джанет и Гаса.

Этого не было у Эдмуна и Сида. Вот что происходит, когда ты не контролируешь свои силы. Когда в твоей жизни нет того, кому ты отдал своё сердце. В конце концов, у тебя просто не будет за что сражаться.

Закричав в лицо Сиду, я атаковал его справа. Накренившись в сторону, солдат опустился на колени.

Осталось десять секунд.

Вновь закричав, наношу апперкот справа. Он запрокинул голову, словно новорождённый ребенок, пытающийся сесть прямо.

Присев, выстреливаю хуком в подбородок противника. От этого он подлетел на несколько дюймов, и мой кулак врезается в его левый глаз, когда Кайзо начинает лететь на маты. Скула мужчины опухла и покраснела. Схватив Сида за затылок, ударяю его лицом о своё колено.

Пять секунд.

И три быстрых удара.

Одна секунда.

Развернувшись, наотмашь бью справа. Я вложил всю силу в свой последний удар. Каждый миллиграмм каждого нейротрансмиттера, в который я только мог выжать из своего мозга, превратился в топливо, направляясь прямиком в его грёбаное лицо. Если это убьёт Сида — то пусть так. Он знал, что на кону, когда поднимался на ринг. Или он, или я. Кайзо точно так же мог убить меня. Око за око.

Мой кулак с такой силой врезался в голову мужчины, что тот едва ли не проломил клетку. Его череп хрустнул под моими костяшками. Изогнув шею, лицо бойца скривилось. Кровь хлынула из уголка рта. Взлетев в воздух, он упал на пол, а после, из-за отдачи сетки, рухнул лицом на маты. Как Голиаф после того, как Давид ударил его камнем в праще. Он в отключке.