Рабочий помог супруге встать. Поддерживая ее за талию, он заглянул в побелевшее лицо Элизабет.

– Ты переволновалась, и напрасно, – сказал он. – Эрмин остается с нами, не надо так убиваться.

Молодая женщина закрылась в ванной. Жозеф услышал, как ее рвет, потом из-за двери донеслись рыдания. Пораженный внезапной догадкой, он выругался и забарабанил кулаком в дверь.

– Бетти! Уж не надумала ли ты родить мне еще одного мальчишку? Отвечай!

Она вышла, вся в слезах. Голубые тени размазались по лицу.

– Да, я беременна, Жо, – всхлипывая, подтвердила Элизабет. – Я не хотела верить, мне так тяжело дался Эдмон! Но не волнуйся, я сберегла все его вещи. На малыша не придется много тратить.

Жозеф обнял супругу. Он всегда с радостью и гордостью воспринимал известие о предстоящем отцовстве. Потершись щекой о волосы жены, он сказал тихо:

– Знаешь, Бетти, раньше, когда фабрика работала на полную мощность, я был доволен, что ты рожаешь мне маленьких крепких мальчишек. Но с тех пор многое переменилось. Я уже сейчас беспокоюсь о будущем Армана и Эдмона. Им придется искать работу на берегу озера – на гидроэлектростанции или на бумажной фабрике. Хорошо бы, если бы на этот раз родилась девочка! Чтобы было кому ухаживать за нами, стариками…

Эти невеселые размышления окончательно расстроили Элизабет. Прижавшись к мужу, она прошептала:

– Если у Лоры Шарден и правда огромное состояние, лучше быть с ней в хороших отношениях, Жо. Мы воспитали ее ребенка, и она перед нами в долгу.

Рабочий вспомнил о толстой стопке долларов, которую дала ему Лора и о которой он ни слова не сказал жене.

– Ты права, Бетти. Все устроится как нельзя лучше. Но ты не бойся: если не станем тратить лишнего, нужда нам в ближайшее время не грозит.

– Жо, какое счастье, что ты у меня есть! – воскликнула Элизабет.

Эрмин стояла, опершись локтями о деревянную загородку стойла, в котором стоял Шинук. Недалеко от нее Симон наблюдал за возней младших братьев на просторной, поросшей травой поляне.

– Резвятся, как щенки, – сказал он наконец. – Арману скоро двенадцать. Пора бы ему вырасти из пряток и догонялок!

– Ты говоришь совсем как твой отец, – упрекнула его Эрмин.

Юноша скрутил себе папиросу. Вылитый Жозеф в молодости – такой же высокий, темноволосый, с резкими чертами лица.

– Ну, рассказывай, счастлива ты, что нашла свою настоящую мать?

– Конечно! Я потеряла сознание, когда поняла, что это действительно она. Симон, я так ее люблю! И мне кажется, что я сто лет ее знаю. Мы очень похожи…

– А еще она очень богата. Отец вчера, вернувшись домой, рвал и метал! О твоей матери он говорил ужасные вещи.

– В этом я не сомневаюсь, – вздохнула Эрмин. – Но ему должно быть стыдно. Он врал мне целое лето. Я не могу забыть, что из-за него потеряла целых два месяца! Если бы я только знала, что дама в черном – моя мать! Мы могли бы столько времени провести вместе! Симон, она такая милая, такая ласковая! И очень элегантная, даже красивая. Кстати, у меня кое-что есть для тебя.

Эрмин вынула из кармана юбки маленькую белую визитку.

– Я рассказала ей, что ты хочешь уехать из поселка. Тебе нужно найти этого господина. На обороте карточки мама написала рекомендацию, и ты получишь работу на корабле. Она хочет помочь тебе. Чтобы с тобой ничего не случилось…

Симон повертел в пальцах свой пропуск к свободе, к той новой жизни в сердце шумного города, которая представлялась ему грандиозной и сулящей новые знакомства – полной противоположностью той жизни, которую он вел в Валь-Жальбере.

– Поблагодари ее от меня, Мимин, – сказал он с грустной улыбкой.

– Симон, тебе не обязательно уезжать завтра или даже в этом году. Подожди еще немного. Теперь у тебя есть повод уехать не таясь. Жозеф не сможет тебя остановить, если ты докажешь, что у тебя есть работа в Монреале. Я хочу познакомить тебя с мамой. Она будет жить в бывшем доме фабричного мастера, на улице Сен-Анн.

Юноша был ошеломлен услышанным. Эрмин, светясь от радости, пояснила:

– Она так решила сегодня утром, в отеле.

– Если так, у нее и правда денег куры не клюют! Этот богатый промышленник, который умер, и был твоим отцом? – спросил он.

– Значит, Жозеф рассказал вам о нем? – пробормотала девушка. – Нет, это не мой отец. Фрэнк Шарлебуа был вторым мужем матери. Она вышла за него после того, как потеряла память. Никто не знает, что стало с моим настоящим отцом. Его звали Жослин Шарден.

Эрмин было неприятно вспоминать трагические моменты прошлого своей матери, и все-таки она в общих чертах пересказала Симону ее историю. Молодые люди не заметили, что Арман с Эдмоном ползком подобрались к ним, стараясь не шуметь, благо в высокой траве их совсем не было видно.