Пришлось остановиться и развернуться.

— Сообщение напишешь. Ты же любишь этим заниматься.

— В отличие от тебя. Или ты только меня игноришь?

Корнеев облокотился об косяк, и с интересом смотрел мне прямо в глаза. Да так смотрел, что у меня ноги немного подкосились. Пиццей отравилась, что ли?

— Трафик интернета экономлю. Это у тебя на все безлимит.

Ай, как двусмысленно сказала-то.

— А где моя обувь?

Точно знаю, что здесь ее оставляла.

Парень обходит меня, открывает комод под огромным зеркалом, в которое мне смотреть даже не хочется, и достает из него мои кеды. А в них мини-сушилки всунуты и включены.

Обувь сухая.

Блин, мне на секунду даже стыдно стало, что я ору на него постоянно.

— Спасибо, Корнеев.

— Если ты скажешь просто Даня, у тебя язык пострадает?

— Спасибо, просто Даня.

Доволен?

Золотая рыбка исполнила первое желание.

Обуваюсь, и выхожу за порог, не успеваю даже до лифта дойти, как он меня догоняет.

— Сам тебя отвезу, вместе будем Назара искать. И ещё, знаешь что?

— Что?

— Ты такая красивая, когда злишься.

Если бы мне когда-нибудь сказали, что я буду улыбаться, когда сам Корнеев скажет мне, что я красивая, то я бы лично отвезла этого чудика в комнату с мягкими стенами.

Но я улыбаюсь. Правда, с открытым ртом, но улыбаюсь.

На улице никого. Вернее, две подружки уже ушли, или в засаде сидят. Кстати, как Вика не додумалась Степашкину с другой стороны дома наблюдателем поставить? Хотя, хорошо, что не додумалась. Тогда бы они нас точно засекли.

— Наташ…

Поворачиваю голову в его сторону.

— Всё в порядке?

— Суханов, правда, так сказал?

Надежда, что это все дурацкая шутка, еще не умерла.

— Правда.

— Ты сможешь что-нибудь придумать?

Хотела сказать «пожалуйста», но язык не повернулся.

Корнеев останавливается на светофоре.

— Конечно. Не переживай.

А как тут можно не переживать, если за обман мне могут по голове настучать? И плевать всем будет, что врала не я, а посторонний человек.

— На счет завтра… Оденься потеплее.

Черт.

Еще завтра с ним встречаться. Надеюсь, к тому времени у меня все с квартирой решится.

Хоть на одну пару, но я все-таки успеваю прийти. Было сложно, Корнеев всё пытался перетянуть меня на темную сторону, где властвовали коронованные прогульщики, которые за прогулы свои, ни одного косого взгляда от преподавателей в жизни не получали. Но куда мне до такой элиты? Тем более, когда один пропуск уже в заднем кармане джинс имелся, и больно-больно обжигал кожу на мягком месте. Я понятия не имела, как выкручиваться, но решила, что, если Корнеев что-то действительно умное не придумает, то сама пойду к Стёпке на исповедь. Придумывать другую легенду точно не буду. Обманывать гадко. Да и чтобы врать, нужно память хорошую иметь, а я на мелочах поплыву, и меня встречным течением возможных вопросов волной накроет.

Нет уж.

Правда, я еще не до конца разобралась, поверила ли я шутнику Корнееву или же нет.

Вот вроде бы говорил серьезно, будто правду. Но детектор лжи во мне не предусмотрен, поэтому фиг поймешь. Надо всё-таки разузнать все у Суханова, которого, как назло, в институте и след простыл. Я искала парня. Вернее будет сказать, мы вместе с Корнеевым его искали. На расстояние, конечно, мне ж не хотелось, чтобы нас вместе видели, поэтому по этажам мы бегали порознь, и иногда он отчитывался мне в одноклассниках. Надеюсь, правда, искал, а не где-нибудь за колонной на лавочке сидел, и первокурсницам глазки строил.

Обычно, после пар я домой летела, словно от пожара. Мне ужасно хотелось попасть в квартиру, переодеться, облюбовать родную подушку, и хотя бы час полежать в тишине с закрытыми глазами, чтобы потом с новыми силами взяться за учебники.

Но сегодня, как и последние несколько дней, к себе домой я шла, будто меня там стая гиен поджидает, которые в любой момент захотят оторвать мне голову и все остальные конечности.

На паре Звягиной не было. Она, наверно, решила весь день прогулять. И это плохо. Ведь скорее всего, она уже дома, и раз утром Степашкина была рядом, то и сейчас две вредные сестры из Золушки — вместе.

Точно. Так и есть. Громкую музыку я еще в лифте услышала, и даже не сомневалась, откуда она доносится.

Открыла дверь, и несколько минут соображала, что мне дальше делать. Девушки на кухне, и судя по горелому запаху, что-то готовят. В квартире такой чад, что я на секунду пожалела, что у меня нет с собой папиного противогаза. Он бы мне точно помог не задохнуться в этом едком тумане.

Кидаю сумку на пуф, скидываю обувь и иду в свою комнату.

— Шведова вернулась. — слышу едкий голос Степашкиной, перед тем, как дверь закрыть.

Они тут точно были. Конечно, я утром быстро собиралась, и напоминала немного маленький тайфун, но даже в таком состояние, я бы так не раскидала свои вещи по кровати. Да здесь целый ящик комода вывален. Причём самый нижний, где я всякие безделушки из детства храню. Начиная от анкеты, в которой я в классе седьмом писала дурацкие вопросы, а потом отдавала другим девчонкам, чтобы те на это отвечали. И заканчивая памятной гильзой. Меня тогда папа с собой на учения взял, и пытался научить, по мишеням стрелять. Одного выстрела мне было достаточно, но на память, мне разрешили утащить домой отстрелявшийся патрон.