Большинству нужна поддержка, причастность к сообществу. Сильные личности, сами себе опоры. Глыбы, на которую опираются остальные.

Именно таким я хотел стать, но не знал, получится ли, потому и частенько сомневался, хотя, конечно, не показывал вида. Трудно уйти в самостоятельное плавание в столь раннем возрасте, да еще при таких обстоятельствах. Разбираться в хитросплетениях интриг, анализировать, манипулировать, просчитывать ходы на два-три шага вперед, набираясь опыта и открывая в себе такие качества, как хитрость и коварство. Использовать не только силу, но и ум, интеллект, поворачивая ситуации к собственной выгоде.

Трудно? Да. Однако по-другому никак. Иначе схарчат и костей не оставят.

Впрочем, все это лирика. Предстояло решить, что делать дальше. Зачем писал Альберт? Явно не просто так. За посланием что-то стояло.

Или я усложняю? Все просто. Дальновидный маг подстилал соломки на будущее, набирая очки перед потенциальным главой клана. Может такое быть? Да легко. Другой вопрос, что распознать истинные мотивы у меня пока не хватало опыта.

Поразмыслив, я решил принять приглашение, тем более что и самому интересно, чем там закончится история со взрывом.

–  "Розовая орхидея", - я прочитал название ночного клуба вслух.
– Пошловато звучит. Не находишь?

Альберт индифферентно пожал плечами. Что там светилось на неоновой вывеске силовика не особо волновало.

Я опоздал к основному действу. Группа захвата ворвалась в здание где-то с пятнадцать минут назад и сейчас активно выводила людей наружу. Персонал и посетителей сортировали на выходе, первых отводя чуть в сторонку, а вторых выстраивая у машин с проблесковыми маячками для проверки документов.

–  Технический отдел проследил связь между нашей задержанной и целой цепочкой подозрительных личностей, связанных между собой довольно запутанными денежными отношениями. Одна из ниточек привела сюда. Есть мнение, что хозяин именно этого клуба продал несколько Heckler amp;Koch террористической ячейке, причастной к взрыву.

Из дверей как раз показалась целая стайка полуодетых девиц, сверкающих голыми ляжками и задорно торчащими сиськами.

–  Эмигрантки, - пояснил Альберт.
– В основном из Европы. Словакия, Венгрия, Чехия, Германия, Болгария. География весьма обширна.

–  Откуда знаешь?
– удивился я.
– Их же только взяли.

–  В кабинете управляющего в сейфе нашли паспорта, - объяснил свою осведомленность начальник златоградских хранителей.
– Девиц привезли сюда, пообещав безопасность и хороший заработок. Сначала заставляли заниматься стриптизом, а потом и проституцией.

В принципе стандартная схема. Только непонятно, зачем везти из-за границы? Этого добра и здесь хватает. Особенно в провинции. Сейчас трудные времена и найдется много желающих подзаработать. Пусть и таким способом.

Я озвучил собственные сомнения Альберту.

–  Боялись нас, - он широко ухмыльнулся.

Верно, правонарушения против граждан русских земель расследовались с особой тщательностью и, в случае доказанной вины, расплата следовала незамедлительно. С иноземцами другое дело. Там вполне могли тянуть резину, не особо напрягаясь. Таковы клановые порядки. На первом месте всегда свои, чужаки по остаточному принципу.

Я оглядел здание клуба, заметил сбоку мансарду и довольно просторную парковку с западной стороны. Неплохое местечко. В качестве коммерческой недвижимости. Любопытно, Департамент проведет конфискацию? А если проведет, то выставит потом на продажу после завершения всех процессуальных норм? Будет неплохо вложиться…

Последним вывели владельца заведения. Два хранителя в серой униформе крепко удерживали между собой коренастого черноволосого мужичка невысокого роста. Мужичок шагал широко, сияя белозубой улыбкой. Кажется, происходящее его веселило.

Однако его поведение быстро изменилось, стоило увидеть к кому его ведут. Разглядев Альберта, он внезапно зарычал диким зверем, пойманным в ловушку, рванулся и сильным рывком умудрился освободиться из цепких захватом конвоиров.

В следующую секунду подозреваемый в спонсировании магоборцев выхватил неведом откуда тонкую полоску безопасного лезвия и одним движением провел им себе по горлу, от уха до уха.

Густым потоком хлынула кровь. Хозяин ночного клуба, продолжая улыбаться какой-то сумасшедшей улыбкой, на прощание глянул на нас и рухнул навзничь.

–  Проклятье!
– ругнулся Альберт.
– Должно быть понял, что мы тут не из-за девок.

А я все никак не мог забыть горящие странным торжеством глаза погибшего. Даже умирая, он ликовал, что ему далось не попасть к нам в руки. Вот что больше всего поразило. Сама смерть не произвела особого впечатления. Приходилось видеть и похуже.