Я холодно смотрел на вассала ожидая ответа. И он последовал - Престон склонился в глубоком поклоне, правая рука прижалась к груди. Выпрямившись, Артур сказал:

–  Если об этом когда-нибудь узнают…

Договорить я не дал:

–  Вот поэтому и надо сделать так, чтобы никто и никогда ничего не узнал о нашей причастности, - я шагнул к выходу и бросил через плечо: - Принимайтесь за дело и постарайтесь не напортачить, иначе наши головы окажутся насаженными на пики по соседству.

Приятели Аньки не изменяли своим привычкам, все тот же беспорядок в одежде, все та же разнообразная гамма цветов, все та же неряшливость, доходившая порой до откровенной грязи.

Хиппари, бунтари, богема или как они там себя называли, сидели на бортике, лежали на траве, общались, декларировали стихи, порой спорили на метафизические темы с философским уклоном.

Кажется их стало больше с моего последнего посещения.

–  Как дела у подрастающего поколения?
– я шутливо поприветствовал Аньку.

–  Привет, - подруга детства заулыбалась, увидев меня.
– Присаживайся.

Пошли телодвижения, с просьбой подвинуться, послышалось недовольное ворчание, но несколько парней и девчонок все-таки потеснились. Я присел на освободившееся место.

–  Куда пропал? Я не видела тебя уже несколько дней. Прогуливаешь? Ай нехорошо, - Анька укоризненно покачала пальчиком.

Я усмехнулся, несмотря на серьезный тон в ее глазах плавали смешинки. Веселилась, косвенным образом намекая на мой предыдущий "ботанизм". Сначала неделями учился, упорно грызя гранит науки и не пропуская ни одной лекции, а тут вдруг расслабился и начал забивать на пары.

Что поделать, много навалилось. И впрямь пришлось вынужденно пропустить несколько занятий. Учеба в Лицее являлась лишь частью моей жизни. Особенно в последнее время.

Бросать обучение ясный пень не собираюсь, ни в коем случае, однако определенную коррекцию в былом распорядке придется произвести. Пошла запарка по всем направлениям, дела закрутились и времени стало катастрофически не хватать.

–  Не волнуйся, покидать я вас не планирую, - успокоил я.

В глазах Аньки мелькнула тень беспокойства. Что-то уловила в моем голосе.

–  У тебя проблемы?
– тише спросила она.

Я покачал головой и по-дружески сжал ее плечо.

–  Ничего с чем нельзя было бы справиться, - сказал я, слегка покривив душой.

Чего скрывать, после разговора с Престоном, меня неслабо потряхивало. Мы ввязались в игру на очень высоком уровне, где малейшая ошибка могла привести к гибели.

Это не бой, когда в конце ты можешь расслабиться, зная, что схватка закончилась и чувствовать себя в безопасности. Все намного сложней. И трудней. В первую очередь с эмоциональной точки зрения, особенно стресса.

Ввязываясь в межклановые интриги, будь готов оставаться настороже каждый миг, каждую секунду. Потому что враг уж точно дремать не будет.

А самое паршивое, границы в отношении, как знакомых, так и незнакомых людей размывались. Ты уже не знал, кому можешь доверять, а кому нет. Ожидаешь подвоха с любой стороны и опасаешься подстав на подсознательном уровне…

Что называется - добро пожаловать во взрослую жизнь колдовских кланов.

–  У вас пополнение?
– я кивнул на увеличившееся количество народа.

–  Да, пришли, - как-то туманно ответила Аня, задумчиво поглядела на одну группу и пояснила: - Но они другие.

Я пригляделся. И впрямь, новенькие отличались от старожилов. Более цивильней одеты, умыты, причесаны. Хотя и виднелись попытки намеренного приведения одежды в беспорядок и намеренно испортить чрезмерно ухоженный вид.

Маскировались что ли? Хотели сойти за своих? А смысл? Говоря откровенно, тусовка хипстеров не пользовалась особым авторитетом и влиянием в универе.

–  Про политику много загоняют, - сообщила Анька и выдала настроение среди своих: - Скучно.

Это да. При всей своей нетерпимости к власти кланов, местный "бомонд" скорее относился к аполитичной части людей. Верхушку ругали, но скорее по привычке. Если бы на месте патриархов оказался кто-то другой, ему тоже бы досталась порция недовольства.

Такой себе бунт ради бунта, показать, что ненавидишь "систему" в любых ее проявлениях. Процент политических обсуждений никогда не поднимался выше десяти-двадцати процентов от всей массы разговоров. В остальном предпочитали оставаться на своей волне.