Вечер. Машины, суета... Мысли людей, не найдя иного применения, превратились в серый бетон домов и россыпи товаров за стеклянными витринами, в зелёные газоны центральных улиц и скелеты кранов контейнерной станции, в грязь на стенах и журчание канализации... Даже в этом невзрачном городе время идёт вперёд, всё спешит меняться, чтобы соответствовать всё возрастающим чаяниям неутомимых людей. Остановиться невозможно, система работает лишь благодаря постоянному росту. Банально. Вавилон существует ради башни... Архангельский усмехнулся. Но разве когда-то было не так?

Что прячут здесь Люди Книги? Неужели Центр, которому доступна вся информация в мире, чего-то ещё не знает? Или утерял? Или хочет знать, что там пишется – не под его контролем? Что в этом такого важного? Первое Слово… Вон, ворона на ветке – для неё это Слово и выеденного яйца не стоит. Тем более, выеденного яйца её детей.

И всё же и самому Архангельскому было интересно... Не конкретная информация, а концепция в целом – ждут ли они? Ждут ли Люди Книги чего-то? Вот вне этого города, в подлинном современном мире, никто уже ничего не ждёт, глупо надеяться на чудеса, а эти сектанты… Это интересно. На что они надеются? Не этого ли боится Центр? Они что-то знают. Что-то помнят.

Память… Михаил поёжился и закрыл окно. Всё есть память. Даже мы сами – не что иное, как память о себе. Архангельский вспомнил, как он надеялся вычислить Людей Книги на рубеже тысячелетия. Дата эпохальная – ведь как-то они должны были проявиться? Ой, что началось…Обычно серьёзные и погружённые в свои заботы, неожиданно радостно люди хоронили тот век. Весело, с огоньком! Что он им оказался так люб? Мало кто из них видел хоть половину его. Вот другие века провожали, бывало, и с драматизмом, напряжением, ждали пророчеств, а в этот раз и пророчеств хоть отбавляй, а будто свадьбу играли. Народу тьма. Празднество! Будто ждали чего-то. Надеялись. Но хмель сошёл, мир предстал прежним. Даже обидно. Интересно, придёт ли хоть кто-нибудь на следующие похороны?

Михаил накинул куртку, погасил свет и, оглянувшись во тьму, вышел в привычную затхлость межлестничной клетки. Повернулся ключ, гулким эхом прозвучали шаги. Если кто-то зовёт – нужно идти. Хлопнула фанерная дверь подъезда.

Стремительно темнело. Город, шесть дней работающий и сутки в неделю отдыхающий, наполнялся праздным гулом спешащих выдохнуть накопившуюся неделю. Забыть. Есть ли здесь те, кто хочет помнить?

Реальность мира подёрнулась, словно застрявший кадр, и тотчас потекла дальше. Да. Именно… Архангельский понял вдруг, что всё вокруг, все эти люди и машины – спят. Спят тяжёлым, беспробудным сном.

ОТКРОЙ ГЛАЗА И СМОТРИ

Открой глаза и смотри. Это свет. Свет нового дня, посланного тебе. Четыреста девяносто восемь земных секунд он летел к тебе от твоей звезды. Звезды, созданной из одного вещества с тобой. Вещество, когда-то ставшее звездой, светит. Вещество, ставшее тобой, поглощает. Ты рождён поглощать.

Было сказано: «Жизнь была свет человеков». «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его».

Свет заполняет всё. Он вокруг. В тебе. Это утро. Утро нового дня. Просыпающиеся клетки твоего тела уже жаждут жить. Жить ради тебя. Но кто ты?

Эти черты, отражённые в зеркале, настолько привычны, что стали неосязаемы, непонятны, неподходящие для ответов. Так кто же ты? Лишь внимательно присмотревшись, ты увидишь в зрачках существа, отражённого пред тобой, крохотное отражение себя, смотрящего в отражение пред собой, в зрачках которого крохотное отображение существа, смотрящего на него и видящего в его зрачках отражение себя, смотрящего в отражение существа перед собой. Так кто же из них ты?

Актёр, который играет актёра, который играет актёра, который играет актёра, который играет актёра, который?.. Но и это не ты. Ты просто один из них.

Новый день накатывает извне. Через стеклопакеты, через вибрацию пола. Он появляется с шумом. С шипением чайника, с плеском воды, с разноголосым гулом города. Входит в тебя. Становится тобой. Проникает. Посмотри за окно: несть им числа. Они едут. Они идут. Спешат. Почему? Потому что им надо.

Они вынуждены. Либо должны.

И было сказано: «Могли идти налегке, но взяли излишне, погибнут».

И скажешь: обычный день. Извечный, и таков же, как и вчера. Но этот день другой.

Посмотри и узри: среди них нет тебя.

Это истинно новый день. День, который можно изменить. Нельзя изменить вчера, неделю назад и миллионы лет до. Но сегодня ты можешь. Не когда-нибудь, не потом, не завтра. Сейчас. Открой глаза и смотри. Вот новый день. Твой день.

Ведь было сказано: «По вере вашей да будет вам».

Встань и иди. Это твой день. Люди, спешащие в нём. Машины, гудящие на людей. Стёкла витрин, отражающие потоки машин, плывущие мимо людей. Смотри. Все они хотят быть здесь. Они спешат. Но спешат, чтоб перестать быть здесь. Почему? Закрой глаза, вспомни, кто сказал: «Наступят времена. И каждый станет сам. И никто не будет один, но каждый будет один». Но было сказано больше.