И было сказано: «И каждый возведёт себе тюрьму сам».

Посмотри на людей, на их день. Сам этот день не их. И они не свои. Они идут, спешат. Во имя себя, ради себя, к себе. Но несут не себе. Бегут не ради себя. Спешат не во имя своё. А вынуждены или должны. Ибо сказано: «Лучшая тюрьма – без стен».

В этой тюрьме всё – чьё-то. Но сам никто не свой. И здесь говорят: всё есть чьё-то, а чтобы стало твоим – надо спешить. И все спешат. Но никто не успевает сделать что-то себе. И здесь говорят: смотри, никто не успевает что-то сделать себе, надо спешить ещё больше. И спешат больше. Стрелка бежит по кругу, и кажется всем, что будет так и завтра, и через месяц, и через тысячу лет. Но никто не помнит, что есть начало и есть конец. Они опоздали. Много званых, да мало избранных.

Все здесь должны. А чтоб не быть должным, нужно платить. Платить самому. А это тяжело. Но отменить плату – это перестать жить. Потому что жизнь имеет цену. А какую цену жизни ставишь, такая и жизнь.

Но было сказано: «Каждому дано по силам его».

Не можешь купить зонт – искать тебе чужую крышу. Посмотри на небо. Что сулит оно сегодня? Взгляни на людей, которые идут, едут и работают не для себя. Замри и почувствуй. Это было. Было уже. Пройдено. Прочувствовано. Прожито.

Пойми: это чужая жизнь.

Раскрой ладони. Возьми. Это опавший лист, летящий к тебе. Что он может сказать? Что он видел? Что пережил? И каков голос его? Он умер, но говорит.

Он говорит тебе о смерти. Говорит о времени, о жизни, и об освобождении. Пойми его – и наделишь смыслом его прошедшие жизнь и смерть. Ибо смысл в том, что каждая жизнь должна что-то сказать.

Ибо сказано: «Всё вокруг хочет сказать, но не всем слышать».

Слышащий да услышит. Живи жизнь так, чтоб ею сказать. Плохое ли, хорошее – нет разницы. Искренность отменяет все понятия. Ибо настоящее не нуждается в искусственном. Ведь сказано: «Дела ваши скажут за вас».

Всё, чем обладаешь, делает несвободным. Дай в дар всё, что захотят унести. Хорошее ли, плохое – пусть берут. Временное – тяготит, а вечное – не по силам забрать никому. Ибо неисчерпаемо настоящее. И не убудет тебе. Ибо богат лишь дарующий.

Каждый ищет себе господина. И каждый найдёт его. Но не всем дано найти в себе. Ибо ноша тяжела. Но это твой день. Необычный день. Стрелка бежит по кругу, и кажется всем, что будет так и завтра, и через месяц, и через тысячу лет. Но мало кто помнит: нет одинаковых дней. Ведь сказано было: «Не дано войти в одну реку дважды».

Кончается этот день. Кончается бег. Люди спешат к себе, зная, как мало у них на себя. Надеясь завтра прислушаться к себе, уделить больше себе или забыв об этом. Но завтра повторят уже прошедший день. И так и останутся проживать один и тот же день. День, которого нет.

Мёртвые хоронят своих мертвецов. Оставь их. Встань и иди. Ты свободен. Нет нужды спешить тому, кто успел. Пустотой кончается этот день. Но ничто не содержит так много, как пустота.

Ночь. Ты входишь в неё один. Это твоя ночь. Ты всегда любил её, ибо сказано: ночь скрывает. Ты всегда хотел скрыть. Не задумываясь – что. Но ведь и не было у тебя ничего. Так почему ты любил ночь?

Было сказано: «Более всего стремятся скрыть пустоту».

Ты смотришь в зеркало. Проводишь по волосам. Нет пустоты. Но нельзя узреть то, чего нет. Она внутри. Пора. Сидя в такси, ты смотришь в стекло. Близкий и манящий холодный водоворот ночного города. Твоего города. Видишь людей? Они идут, едут, бегут. Они спешат воздать что-то себе. Наконец-то себе. Но никто не знает – как. И они ищут.

Ибо было сказано: «Всё, что живёт – ищет».

Города отобрали у них очаг. Но древняя память зовёт их. Город холоден, но полон огней. И, словно бабочки, теперь тянутся они к этим огням. Никто уже не помнит – зачем.

Ведь сказано: «Нет глупости в тех, кто стремился к свету, но и не является злом то, что оплавило им крылья».

И все хотят быть свободными, и жить. Но возводят стены. Чтобы укрыться. Возводят ограды. Чтобы отгородить. Спешат перестать спешить. Чтобы остановиться. Чтобы не быть здесь. Остановиться – это перестать жить. Не быть. Так всё спешит умереть.

Но было сказано: «Лишь кто тонет, избавляется от всего лишнего».

Музыка. Столетия технологий возвысили её силу. Качество звука, громкость – есть ли предел? Громкость, близкая к летальной, не оставляет выбора – ты погружаешься в тысячу вспышек, улыбок, касаний, ритмов и звуков. Один. Будучи абсолютно один.

Ведь было сказано: «И в толпе полно одиноких».

И всегда догадывался ты, что один. И чтобы не быть одному, всегда ты искал её. В этом шуме и этом огне. Шёл к ней, брал её. И брал что-то тяжёлое – то, что кажется лёгким, и селил это в уста свои, в чрево своё, и туманился разум твой. Потому что ты боялся. Боялся вдруг начать чувствовать.

Ибо знал: «Чувствовать – это открыться, открыться – быть уязвимым».

Но сегодня не будет так. Всё, что тянуло тебя, ты отдал. И не стало страха. И стало легко. Ибо свобода – это отсутствие страха. И ты поймёшь, что не здесь место твоё. Выйди или останься – нет разницы в том. Ибо сказано: «Ищущий да обрящет».