— А теперь покажи тех, кого подарил император. И канцлер. Собери их в отдельные группы и заводи.

Было у меня подозрение, что сейчас я обзаведусь телохранителями, а нынешних сразу же и отпущу. И жить буду куда спокойнее, чем раньше.

Бесполезно. Они все были одинаковые: красавцы, пустышки. Или хотели такими казаться — с наложниками принц явно не разговаривал, только тело тешил. Они и не ждали от него долгих бесед. От последней «четвёрки» (их так же заводили, как и дворцовых служанок), я еле отбилась — пришлось кричать, чтобы поняли: ещё чуть-чуть и господина они изнасилуют. А потом господин их как-нибудь цинично убьёт. Например, отдаст отцу.

Плохая это была затея, думала я уже ближе к полуночи, мечтая исчезнуть из гарема. По протоколу визита (да, у принца он был) нужно было напоследок поужинать. В меня не лезло уже ничего, да и раньше фанатом местной кухни я не была, поэтому всё это напоминало пытку с улыбающимся Ванхи в роли палача.

Пока гибкий юноша, похожий на Ли, не встал перед столом на колени и, отведя взгляд, принялся подливать в мою чашу вино (жёлтое и дико сладкое).

Ничего особенного в наложнике не было: так же красив, как остальные, так же провокационно одет (а точнее, раздет), так же предупредителен и подчиняется гаремным порядкам. Не уверена, что в местной иерархии он занимал высокое место, или уже постарался бы со мной заговорить, а Ванхи бы его представил.

Но на его руках я заметила мозоли. Нужно быть очень внимательной, чтобы их увидеть, согласна, и хоть мозоли не считались здесь нечистыми, у наложника их быть не должно.

Я поймала его руку, и вино полилось мимо чаши.

Смолкла флейта, а за ней и цитра.

Замерли танцовщики.

Ванхи склонился передо мной рядом с коленопреклонённым юношей, которого я всё держала за руку, а он по-прежнему на меня не смотрел.

— Господин? — угодливо улыбаясь, произнёс Ванхи.

— Пусть все уйдут, — тихо приказала я.

И как по волшебству через мгновение мы остались одни.

Я отпустила наложника и, не сводя с него глаз (он вполне мог выхватить сейчас кинжал и броситься на меня) протянула ему чашу с вином.

— Выпей.

Он покорился — значит, отравленным вино не было…

В самом деле, удивитесь вы — подозревать человека, только потому, что его руки мозолисты? Ну разве не глупость?

В этом мире — необходимая предосторожность. Мозоли были от меча, уверена. Передо мной сидел человек, много тренировавшийся с оружием, и мне было очень интересно, что он забыл в гареме наследника.

Так что ходить вокруг да около я не стала. Подождала, пока всё выпьет, потянулась за яблоком (руки занять — кстати, яблоки здесь деликатес, можете себе представить?). И прямо спросила:

— Ты здесь, чтобы убить меня?

Мне удалось его удивить: он уставился на меня так, словно я по-русски заговорила. Повисла тишина, напряжённая и долгая.

Я подняла брови, дескать, ну? Я жду.

Он открыл рот, что-то прохрипел — и повалился навзничь, тихо так, словно в обмороке.

Мы с Ванхи с любопытством наблюдали.

Наложник не двигался, вроде как умер. Опоссум, блин.

В комнате было тихо, так, что слышалось, как за бамбуковыми шторами поёт соловей. Сладко поёт, романтично…

Я потянулась за вином, которое этот припадочный не долил. Подала кувшин Ванхи.

— Полей его, пусть очнётся.

Ванхи с сожалением посмотрел на кувшин.

— Притворяется, господин. А вино хорошее, жалко…

Наложник очнулся сам, без вина, наверное, понял, что изображать беспамятство бесполезно.

— Ну так что, убивать меня будешь? — повторила я, дождавшись, пока он устроится передо мной ниц. Хорошая поза, руки на виду…

— Господин, что?.. Как?.. — залепетал он.

— Пропустим это. Ванхи, ради всего святого, убери стол, меня тошнит от одного его вида.

Евнух проворно всё устроил. Лучше не стало: по-прежнему было душно, наложник лежал ниц, а снаружи заливисто пел соловей. Я страшно ему завидовала. Хотелось в сад, на свежий воздух, подальше от всего этого.

— Кто он? — кивнула я на юношу, поймав взгляд Ванхи.

— Юн, господин. Вы сами его выбрали… седьмого дня прошлой луны. С южных провинций, всю жизнь в рабстве, родители продали, кормить нечем было. Вы были с ним всего один раз и не остались довольны, потому он прислуживает другим… Господин?

Я подошла к наложнику, снова взяла его за руку. Кажется, он был левшой — на ней мозолей было больше.

— Подготовить его? — угодливо поинтересовался Ванхи.

Я отмахнулась.

— И чем же занимался Юн, пока не попал ко мне?

— Служил виночерпием в доме наместника Саки, господин. А до этого…

— Это ты о кувшины так руки натёр? — перебила я.

Ванхи умолк, наложник отвечать не собирался. Снова повисла тишина.

— Ну?

Наложник ещё помолчал, потом вытолкнул из себя: