— Государыня, а есть ли у вас куклы?

Императрица удивлённо распахнула глаза.

— Куклы?

— Да. Хотел выбрать вам в подарок куклу, а не это глупое ожерелье, но не знал, какая вам понравится.

Ей нравились куклы, очень. Она аж загорелась — и потащила меня в свои покои, где был кукольный дворец и фарфоровые игрушки в роскошных одеждах.

— Я представляю, что они мои друзья, — застенчиво сказала она. — И что они всегда со мной.

Бедная девочка…

— Хотите я подарю вам щенка или котёнка? — поинтересовалась я, погладив её любимицу, золотоволосую розовощёкую толстушечку. — Они тоже будут вашими друзьями.

Императрица побледнела и замотала головой.

— Что вы, не надо! Их убьют, утопят или задушат…

— Почему?..

— Что вы делаете, государыня? — раздался в этот момент голос от дверей.

Дама Фэй, уже без канцлера (надеюсь, она перегрызла ему глотку), вошла и остановилась напротив кукольного дворца. Императрица неосознанно подвинулась, заслонив его собой.

— Вы утомляете принца, — добавила дама, презрительно скривив губы.

— Напротив, — улыбнулась я. — Политика утомляет меня сильнее. А вы ведь о ней говорили с его сиятельством, не так ли?

Дама Фэй подняла брови.

— Вы будущий император, ваше высочество. Вы должны любить политику.

Должны. Никто не говорит наследнику, что он что-то должен. Никто, кроме императора. Кем эта мадам себя возомнила?

— Зачем? — рассмеялась я. — У меня ведь будет жена, чтобы любить её и разбираться в ней.

Дама Фэй улыбнулась ещё презрительнее.

— Что вы такое говорите, ваше высочество?

— Правду, — вздохнула я. — Не расскажете ли, на ком мне следует жениться?

Дама снова подняла брови.

— Кажется, вы смеётесь надо мной, ваше высочество.

Худой мир лучше доброй ссоры? Почему? Эта мадам будет интриговать против меня, ссорюсь я с ней или нет.

— Что вы, — ответила я, вставая. — О! Мне только что пришло в голову. А вы-то, ваше сиятельство, почему ещё не родили?

Императрица за моей спиной ахнула.

Дама Фэй покраснела. И слова у неё тоже кончились.

— Что вы… Как вы…

— Кажется, я утомил вас, простите, — равнодушно бросила я. — Государыня, надеюсь снова увидеться. Ваше сиятельство. Я хочу поскорее брата. Постарайтесь, ладно?

Если она и нашлась с ответом, то уже после моего ухода. Надеюсь, императрице не влетело… Бедняга, отравят её там…

— Господин, простите, я не должен, — сказал Ванхи, когда мы покинули гарем. — Но ваше поведение было вопиюще невежливым.

— Я знаю.

— Зна… Ох. Конечно. Молю о прощении.

Я кивнула и повернулась к телохранителям.

— Господа, кто хочет безнаказанно побить принца? Мне нужен партнёр для упражнений с мечом. Я весь ваш, приступайте.

Вы удивитесь, как много нашлось желающих, когда я смогла убедить их, что кары не последует.

Она, кстати, последовала: Ванхи так разорялся, когда увидел мои руки в синяках выше локтей — так кричал, и вопли его сливались в одно сплошное тявканье. Я слушала его, пока служанки накладывали на синяки мазь — слушала, и что-то шевелилось в голове, какая-то мысль, которая ещё не получила форму. Что-то про это тявканье… Но я так и не поняла, что.

Позже, во время традиционной партии в шахматы, император поинтересовался:

— Как прошла встреча с императрицей, Ичи?

Я подвинула пешку на клетку вперёд.

— Вам ведь уже сообщили, ваше величество.

— Действительно. — Император с улыбкой съел несчастную пешку. — Что тебя так поразило в ней, объяснись.

Я вздохнула и отправила на съедение слона. Несложно было понять, что император легко забывается, если ему поддаваться. Он высокого мнения о себе и играет, чтобы победить. Неплохая установка, но снижает внимательность.

— Её возраст, государь. Я не знал, что ваша жена так юна.

Евнухи, следившие за нами из-за ширмы, дружно затаили дыхание. Звучало это как сдавленный: «А-а-ах!» Клянусь, Ванхи бы изобразил «рука-лицо», если бы это было вежливо.

Император рассмеялся — я только что скормила ему ещё и коня, он был доволен.

— Юна? Девочке пятнадцать. Она свежа, как роса по утру.

— Скорее, как птенец в клетке, и она там чахнет.

— Объяснись, сын.

Я скормила этому проглоту ещё пару пешек и лишь тогда ответила:

— Дама Фэй старше императрицы.

— Естественно, она ведь старшая наложница, — отмахнулся император. — Её забота — дарить мне удовольствие, а не сыновей, а для этого нужен опыт. Я понимаю, ты боишься, что юная государыня родит сына, и он подвинет тебя в очереди на престол.