Но они нужны мне. Позарез нужны, а потом я сделаю для них, что смогу.

Господи, во что я превращаюсь!

Ещё и Шики добил, заметив, прежде чем исчез:

— Ли говорил, что вы добры. Он не лгал.

Словно плетью меня огрел.

И кровь Шепчущего у моих ног — человека, который ничего плохого мне сделать не успел, и чьей жизнью я купила себе отряд наёмных убийц.

Добрая, да.

Меня опять тошнило — теперь уже от отвращения к себе.

Я начинаю понимать тёху-принца. Зато он-то, говорят, был добрый. Но слабак. А я стремлюсь стать сильнее и всё больше теряю человеческий облик. Что же дальше будет?..

Матушка снова позвала меня на чашку чая в Восточный дворец. Спросила, как там Йоко, её милая протеже. Подтвердила, что она бесприданница, но это даже удобно: раньше императоры женились как раз на таких бедняжках. Хорошо же: их родня на власть претендовать не будет.

Хорошо…

Я сказала, что Йоко — девушка, безусловно, милая, и очень мне нравится, но торопиться, наверное, со свадьбой всё же не стоит. Королева рассмеялась и больше мы об этом не говорили. Честно говоря, её больше волновали мои грудные боли. То есть, принца, конечно. Она мне даже настой сварила, и я без задней мысли его выпила: боли последнее время и правда замучили. А от настоя их как рукой сняло.

Королева пообещала, что сварит ещё. Смотрела ласково, гладила по щеке, улыбалась. Любит она сына, так любит…

Была ли у меня такая мать в прошлой жизни? Нет, совсем иное порой вспоминается…

Не хочу об этом думать.

С Йоко мы вечером встретились в том же павильоне — застолбили, видать, наши с мамой евнухи это местечко.

Смотрели на звёзды.

Она уже всё знала и, что характерно, рада не была.

— Ваше высочество, прошу вас… Я не гожусь в императрицы. Я не достойна.

— Почему же?

Йоко ткнула узким красивым пальчиком в небо.

— Я звёзды больше людей люблю.

— И что? Отвечают взаимностью? — вырвалось у меня.

Йоко бросила на меня хмурый взгляд и промолчала.

За нашей спиной Ванхи заигрывал с её служанкой. Та хихикала и прикрывалась веером — девица явно приземлённая. В отличие от хозяйки.

— Расскажите, — попросила я и улеглась рядом. — Про звёзды. Вдруг и я их полюблю? Больше людей. Кажется, это несложно…

Может, и стоило сказать матери, что не по душе мне её протеже. Пусть другую предлагает. И ещё. И ещё… Земля подо мной и так шатается, а если заметят, что фаворитку завела… Нехорошо.

Пусть и нравится мне её спокойный голос, и хорошо с ней, и рассказывает она действительно интересно. А когда распалится…

Кого-то она мне напоминает. Из прошлой жизни кого-то, близкого, родного, кого я любила…

Кто теперь плачет обо мне…

Нет, милосерднее прогнать эти мысли. Важно лишь, что за те три часа в компании невесты, будущей императрицы я отдохнула, как никогда за эти дни. И сама, не чинясь, позвала её быть здесь же завтра.

— Ваше высочество, — сказала она грустно и просто. — Не надо. Не впутывайте меня в это. Я лучше в гарем пойду, если нравлюсь вам, но не нужно мне быть императрицей. Меня же убьют.

Как удар под дых.

Я не сказала, что защищу её — это было бы неправдой, я себя защитить не могу. Я ничего не сказала — просто ушла.

Дура я дура, Ли же специально отослала, а эту… Ну нравится она мне, хорошая девочка, интересная. Не могу я от неё отказаться — она как глоток свежего воздуха. Не могу.

Чёрствая я сволочь.

Добрая, ха!

У меня ведь даже голова в её присутствии в кой-то веки не болит.

Нет, не могу.

А может, всё ещё наладится? Наместники мои будут, юрэй крепко их напугают. Шики приведёт Возрождённых. Императора мы к ногтю прижмём и вздохну я свободно… Ну а вдруг?

Как вернулась с похорон того мальчишки-наёмника, я снова наведалась в гарем. Оно и плохо: вдруг тут ещё убийца прячется? А здесь я, сама ему в руки пришла… Но не хотелось быть одной. Хотелось выпить, но не в стельку, а чтобы в голове приятно шумело, и действительность не такой мрачной казалась.

Эти записки дарят покой. С собой потом в спальню листы возьму, ещё допишу — успокаивает меня этот дневник, пожалуй, даже лучше Йоко.

Ластятся ко мне наложники, я уже научилась близко их не подпускать, но смотреть этак благосклонно. Играем с ними в кости. Чёрненький тот, похожий на мавра, (иностранец, что ли?) мухлюет и думает, что я не вижу.

Ну-ну.

Надо бы ещё стихи принца повторить перед сном. Есть там один про сосну, нижними ветвями целующую пропасть. Я как прочитала, аж прослезилась… Может, гений был принц, местный Пушкин. Нет, не справедлива я к нему… Вон какие стихи писал. А я только и могу что трепыхаться, как рыба на суше…

Только он помер, а я ещё живая.

Завтра явлюсь к «папе» без приглашения… Или нет, сразу к левому министру, потом к правому, а потом к канцлеру — и дальше вместе пойдём. Если наместники живые ещё…