Дашка присоединилась к большинству и заявила, что если меня накрасить «а-ля Эльф», я буду выглядеть как моль. А если сделать причёску «…с кренделями…» буду выглядеть как тётка. Спасибо тебе подруга! Тётку я тебе припомню. Впрочем, и моль…

Визажист активно закивала, и заявила, что «… некоторым людям, чувство прекрасного дано с рождения… безовсякихшколвПариже…». Тема стала набирать обороты.

Не знаю, чем бы закончилась вся эта «милая» беседа, но тут Анютка спросила:

— Юль, а тебе самой как?

Все замолчали и уставились на меня так, словно увидели меня впервые.

Я подошла к зеркалу.

В отражении я увидела привлекательную девушку, с выразительными глазами, высокими скулами и "слегка зацелованными" губами. Волосы были убраны в «небрежный хвост», над которым парень трудился не менее двух часов.

— Идеально, — улыбнулась я.

Мне действительно понравилось то, что я увидела в зеркале. Никакой «инста-няшки», никакой вычурности, именно так я и хотела бы выглядеть на своей настоящей свадьбе. Глаза заблестели от слёз.

— Боже, как это мило… — умилённо прошептала визажист, заметив мою реакцию.

Парикмахер заулыбался, стилист хмыкнула.

— Надеюсь, что платье соответствует… — процедила знакомая Аделины Святославовны и вышла из комнаты.

— Ну и мегера, — почти шёпотом поделилась своими наблюдениями Дашка, когда дверь за стилистом закрылась. — Интересно, твоя будущая свекровь специально её подослала? — нервно хохотнула моя свидетельница, и тут же округлив глаза, задала следующий вопрос. — А у тебя получается, две свекрови будет?!

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Присутствующие призадумались. А действительно. Сколько?

— Мои соболезнования, — усмехнувшись, посочувствовала мне визажист. — Если она, — кивнув головой на закрытую дверь, — только знакомая твоей свекровки, могу представить, какая сама…

Договорить она не успела, в комнату зашла моя мама в сопровождении неугомонной дамочки.

— Мне кажется, причёска должна быть попышнее, — подведя мою маму ко мне, пожаловалась она.

Она ещё и ябеда!

— Сегодня — такой день! Торжество! — продолжила давить своим авторитетом мадам. — Невеста должна выглядеть празднично!

— Вы же только недавно убеждали нас, что она должна транслировать невинность? — скептически заметил парень, держа в правой руке огромный фен-щётку.

— Да, — вздёрнув подбородок, подтвердила она. — Невинно-празднично.

— Это как-то? — постукивая феном по левой ладони начал заводиться он.

Все притихли.

— Посмотрите, как ярко выделены её глаза, — гнула свою линию стилист. — А губы?! — она удивлённо уставилась на мою маму, явно надеясь на её поддержку. — Как будто всю ночь целовалась! Волосы слишком просто…

— Да у нее от природы выразительные глаза и пухлые губы! — не выдержала визажист. — Вы предлагаете её побелкой замазать?!

Кадр один, дубль два. В пространстве заискрило. Надеюсь, ценители прекрасного не устроят драку.

От этой мысли стало смешно, и я улыбнулась.

— Какая ты у меня красивая… — выдохнула мама, которая до этого не проронила ни слова, тем самым поставив жирную точку в споре.

— Ну, как знаете… — недовольно хмыкнула стилист, всем своим видом показывая, что ничего мы в красоте не понимаем.

— Правда? — совсем по-детски, переспросила я у мамы.

— Правда, — всхлипнув, кивнула она.

— Мама… — и мои глаза вновь наполнились влагой.

Макс.

Тэк-с-с. Сегодня я женюсь.

Я проверил телефон. Восемь утра.

Прикинул дела, которые мне надо сделать в первой половине дня.

Принять душ и побриться.

Подумал ещё. Нет, всё верно. Душ и бритва.

Чего спрашивается в такую рань встал. Посплю ещё часок. А может и два… Регистрация всё равно во второй половине дня. А мне ещё до полуночи гостей развлекать.

И я перевернулся на другой бок.

Проснулся я от чьих-то голосов.

Приоткрыв один глаз, увидел Быстрицкого, который развалившись, сидел в кресле. Соседнее кресло занял Терехов, а на подоконнике обосновался мой братец.

— Вот это я понимаю! — еле сдерживая смех, сказал Дэн. — Вот это нервы! У него сегодня — последние полдня свободы, а он как сурок дрыхнет!

— Это, наверное, от ромашки, — с умным видом решил поддержать разговор Серый.

— Какой ромашки? — не понял Тёмыч.