/Хранительница/

Лезвия со звоном встречались и отскакивали, буквально высекая искры. Кажется, мой оппонент тоже владел не самым обычным оружием. На коже выступила испарина, мышцы звенели от напряжения. Сейчас имели значения только точность приемов, мастерство. Потому что проследить за движениями лезвий было почти нереально. Этот танец был неосязаем, но смертелен. Я ощущала скользящие движения лезвий чужих мечей у горла, рук, даже лица. Считанные миллиметры до жалящего прикосновения острого лезвия, но они были решающими в этом столкновении разных техник.

Мы кружили, бросаясь в атаки и отступая. Носились как заведенные, взмахивая мечами в стремительных попытках достать врага. Даже с дедушкой мне не приходилось так концентрировать на бое, когда боишься даже моргнуть и не в состоянии следить, куда ступаешь. Это был бой до первой ошибки. Я понимала это. Понял это и наемник. Наверное, поэтому не совершал ошибок. По крайней мере настоящих.

С уст даже не успело сорваться ругательство, когда я попалась. Мелькнувшая прореха в обороне, куда я и ударила на чистых инстинктах, оказалась уловкой. Наемник пожертвовал плечом. Лезвие Льда прорезало кожу, глубоко, но лишь по касательной. Мой оппонент не издал и звука, словно, не обратив внимания на ранение. Или был просто сосредоточен на ином. Ловко пригнувшись, наемник рванул ко мне, пользуясь тем, что я открыла корпус. Удар плечом в бок отбросил меня на землю. Перекатилась через голову на чистом упрямстве. Подскочила на ноги, но лишь для того, чтобы потерять оружие. Меч врага безжалостно прошелся по запястью, срывая вскрик с уст и лишая меня Льда. А уже удар с ноги выбил и Вихрь из ладони.

Наемник развернул мечи в руках, намереваясь ударить уже навершием, чтобы вырубить. В развороте ушла в сторону, отведя ударом руки наотмашь занесенный меч. Так я переместилась ему за спину. Мужчина развернулся следом за мной, пытаясь исправить упущение. Но теперь уже я пришла в себя и пошла в атаку. Шаг вперед, удар с ноги с разворота. Наемник зашипел, когда удар достиг цели — раны на плече. Продолжая разворот я уже направила удар со второй ноги. Меч вылетел из руки наемника. А сам он отскочил назад, выставив руку в блоке. Раненую руку чуть опустил, похоже, теперь она доставляла ему дискомфорт. Дедушка учил пользоваться слабостями противника. Дедушка учил меня побеждать.

Кажется, этот момент стал короткой передышкой. Мы взглянули на сражающихся друзей. Сердце кольнуло раскаленной иглой, когда я заметила несколько эльфов, убитых стрелами. Не все успели среагировать на атаку. Но остальные держались. Аркарион с Дайросом сражались спиной к спине, удерживая оборону перед Ривеном, активно раздающим магические атаки. Эльфы тоже сражались парами, умело фехтуя мечами. Хотела бы я сказать, что меня радовали трупы врагов, но не могла. Я не настолько жестко сердечная, чтобы радоваться чужой смерти. И, наверное, это плохо, учитывая, какой сложный путь мне предстоит.

Взгляд вновь устремился к моему оппоненту. Он взмахнул единственным оставшимся в его руках мечом, словно отсалютовав. И опустил его в ножны. А следом принял боевую стойку, сжав перед собой кулаки. Так странно, после столь добродушного и безобидного на вид жеста, от него вновь веяло неприкрытой угрозой. Усмехнувшись, тоже сжала перед собой кулак, отведя вторую руку за спину. Наемник повернул голову на бок. И зеркально повторил мою стойку. Ему была знакома эта техника. Так даже интереснее.

Вновь мы стремительно рванули в атаку. И снова глаз не успевал следить за движениями, а тело действовало на инстинктах, повторяя приемы, отточенными многочасовыми тренировками. Удар, блок, отступление. И так раз за разом, пытаясь достать, стараясь не пропустить атаку. Руки и ноги уже болели от количества принятых ударов. Уверена, уже выступили синяки. Но кого это сейчас волнует? Когда мышцы напряжены до предела, а в голове не мысли, а движения, и адреналин вместо крови, носится по жилам, наполняет бешено бьющееся сердце драйвом и энергией.

Грозный рев пронесся над горами, отчего даже затряслась земля под ногами. Мы с моим противником так и замерли в боевых позах с занесенными для ударов кулаками. Настороженно заозирались, пытаясь отыскать источник рева. И лучше бы я этого не видела. Над горной грядой, откуда только недавно появились наемники поднялась змеиная голова.

— Змея, — прошептала я в изумлении.

Огромная, наверное, размером с грузовик. Серая чешуя искрилась отблесками в лучах только появившегося из-за облаков солнца. Немигающий взгляд желтых глаз с узким черным зрачком оценивал затаившихся наемником и членов моего отряда.

— Змеи, — не согласился со мной наемник.

Проследив его взгляд, я увидела то, что до этого не заметила. То, что казалось вершиной горы вдруг открыло желтые глаза.

— Змея, — почти страдальчески.

Две змеиные головы с одним туловищем приподнялись и грозно зашипели. Так громко, что земля вновь зашаталась под ногами, и пришлось прикрыть уши.

— Мы не желаем тебе зла, — вытянула руки в примирительном жесте, но не чувствовала отклика от змеи.

— Вряд ли она связана с духами леса, — отметил наемник. И был прав. Змея не отреагировала.