Он ждал, но ответом ему было гробовое молчание. Наши рыцари, как один, опустили глаза в пол.

— Не надо горячится, — воскликнул отец нарочито весело. — Это всего лишь недоразумение! Гого, — сказал он в сторону мачехи углом рта, — выведи ее немедленно!

— Значит, решено, — сэр Эдейл вернулся к алтарю, ступая широко и крепко, и я залюбовалась его походкой — так и должен идти настоящий рыцарь. Настоящий, благородный, верный рыцарь.

Мачеха вытолкала Ольрун вон, но на них уже никто не обращал внимания. Все смотрели только на сэра Эдэйла. Я тоже смотрела на него, а он встал на прежнее место, рядом со мной, и приказал:

— Продолжайте обряд, святой отец. Прошу вас, госпожа старшая принцесса, — он с поклоном подал мне руку, и я приняла ее.

— Если все уже сказано, — произнес священник дрогнувшим голосом, — наденьте фату на невесту, я начинаю обряд.

На меня набросили фату — несколько ярдов воздушного газа, расшитого серебряной канителью. Таков был обычай — перед алтарем девушка скрыта ото всех глаз, и потом лишь муж снимает с нее покров для первого поцелуя. Священник начал венчальную молитву, но я не слушала его, как не слушала до этого отца. Я смотрела на сэра Эдэйла не отрываясь, а он не мог рассмотреть под фатой моего взгляда.

Этот благородный человек вступился за меня, отказался от своей любви ради чести. Какое право я имею осуждать его? Как я смела думать о нем плохо? Язвить, отпускать насмешки… Я должна восхищаться его твердостью, его верностью своему королю, его любовью ко мне…

Несомненно, любовью.

Моя рука лежала в руке рыцаря, и я нежно погладила его ладонь.

Он вздрогнул и чуть наклонился ко мне, желая рассмотреть выражение моего лица через фату, а я снова погладила его ладонь, чтобы ободрить, чтобы показать, как я восхищаюсь им, как… желаю его.

Желаю!..

Меня обдало жаркой, удушливой волной, и я едва устояла на ногах — такое мучительное томление охватило мое тело. Сэр Эдэйл почувствовал, что я покачнулась, и поддержал меня под локоть.

— Согласен ли Рэндэл Эдэйл, действующий по доверенности, взять в жены для Чедфлера Сомареца Кирию Санлис? — спросил священник.

— Да, — коротко ответил рыцарь.

— Согласна ли Кирия Санлис…

— Да! — ответила я с радостным нетерпением, даже не дослушав вопроса.

Священник смущенно кашлянул и велел подать кольца. Сэр Эдэйл надел мне на палец золотое кольцо — с тремя крошечными рубинами на ободке, а мне полагалось надеть ему кольцо из железа — в знак того, что он действует не от своего имени, а как поверенный. Кольцо мне подали на блюдце, и я надела его рыцарю на палец, ласково взяв его руку за запястье.

Священник поспешил закончить молитву и, прочитав благословение, разрешил сэру Эдэйлу снять с меня фату для первого поцелуя.

— Что с вами? — тихо спросил рыцарь, приподнимая прозрачную ткань. — Вам плохо, миледи?

— Нет, мне хорошо, — ответила я. — Целуйте меня скорее.

Он наклонился и поцеловал меня легко, чуть коснувшись моей щеки, но я повернула голову, и наши губы встретились. Я приникла к нему, положив ладонь ему на грудь. Его сердце стучало быстро и тяжело, и мое застучало ему в такт.

— Кирия! — услышала я бешеный шепот отца.

Но все это было неважно… совсем неважно… Важным было лишь то, что передо мной стоял самый замечательный человек на свете, которому я хотела принадлежать и душой, и телом. Привстав на цыпочки, чтобы быть как можно ближе к милому Рэнделу, я обняла его за шею и поцеловала так, как он целовал меня в черном шатре с красной полосой — жарко, страстно, принуждая открыть губы и коснувшись языком его языка.

Первым опомнился сэр Раскел — по крайней мере, он первым оказался возле нас с Рэнделом и оттолкнул его, взяв меня за руку.

— Это что такое? — неуверенно спросила какая-то дама в повисшей тишине.

Перед моими глазами мелькнуло искаженное ужасом лицо отца, но меня это ничуть не взволновало, и я наклонила голову, выглядывая из-за сэра Раскела, чтобы увидеть сэра Эдейла. Он стоял возле алтаря, устремив невидящий взгляд куда-то в стену, и как будто плохо понимал, где находится и что происходит.

— Произошло великое чудо во время таинства, — громко заявил сэр Раскел, ничуть не смутившись, — небеса не смогли сразу соединить моего короля и миледи, поэтому они соединили их души во время венчания. Миледи увидела своего мужа, и любовь сразу освятила их союз. Все верно? — спросил он меня.

— Да! — радостно ответила я, улыбаясь сэру Эдейлу, который только сейчас начал отмирать и встряхнул головой, словно прогоняя морок.

— Удивительно! — подхватил отец, обращаясь к гостям. — Вот и знак, что эта свадьба — настоящее чудо небес!

В церкви стало шумно, гости заговорили все разом, а сэр Раскел повел меня из церкви, держа мою руку так высоко, словно собирался танцевать павану.

Приглашенные опомнились, и со всех сторон полетели поздравления и пожелания долгих лет, любви и счастья. Я улыбалась направо и налево, и была, действительно, счастлива.