— Да-да, бегу — и чувства забываю, — съязвила я, пытаясь дерзостью скрыть замешательство и страх. — Летите-ка отсюда, нежная леди, пока целы.

— Поколотите меня, как Нобара? — засмеялась она. — Я не верю. У вас такие нежные руки, Кирия… Мне бы хотелось, чтобы вы снова ко мне прикоснулись.

— Проваливайте! — крикнула я, уже теряя самообладание. — Кем бы вы там ни были — ведьмой, колдуньей, да хоть феей! — я никогда больше не подойду к вам ближе, чем на сто шагов! Побрезгую!..

Но она будто перестала меня слышать.

— Сколько страсти, сколько гнева, — бормотала она, полузакрыв глаза. — В вас есть что-то пугающее… Нобар тоже в замешательстве. Он не понимает, почему наши чары на вас не действуют. А ведь мы пытались вас извести…

— Пытайтесь и дальше! — посоветовала я. — Только чтобы я вас не видела!

— А ведь мой братец прав. Вы сияете, вы прямо светитесь изнутри. Как должно быть, вы хороши в любви… Как, должно быть, обожают вас ваши любовники…

Помимо воли я залилась краской до ушей и впервые не нашлась, что ответить. Манила радостно вскрикнула и захлопала в ладоши:

— О! Вы краснеете! У вас нет любовников! Вы девственны! Девственны! — в восторге она несколько сделала несколько легких пируэтов возле окна. Белые кружева ночной рубашки трепетали на ветру, локоны извивались, как белые змеи, и их концы раздваивались, наподобие змеиных пастей.

Я молча глядела на это зрелище, гадая, доживу ли до рассвета в здравом уме.

Но вот Манила перестала смеяться, и жадно приникла к решетке. Ее волосы, с раздвоенными на концах прядями, потянулись сквозь прутья решетки ко мне, и я отскочила, чтобы они не смогли дотронуться до меня.

— Не отдавайтесь никому! — ревниво сказала Манила, обшаривая меня взглядом с ног до головы. — Только со мной вы должны познать это неземное блаженство! Мужчины — грубые скоты. В алькове они заботятся лишь о своем наслаждении, в то время как женщина может подарить самое себя. Нет, я не отдам вас даже Нобару, хотя он, должна признать, иногда может произвести впечатление…

— Что?! — ахнула я. — Вы говорите так, будто ваш брат…

Я не осмелилась продолжить, но Манила закончила за меня:

— Мой любовник? Вы угадали. Мы с Нобаром стали любовниками еще с юности. Но не думайте о нем. Ваше тело, ваше сердце, ваша сладкая солнечная кровь будут только моими. Я открою вам все глубины сладострастия, — голос ее зажурчал, опутывая меня, как сетями. — Неужели вы не видите, что трусиха Варла и ваш муженек бросили вас? Сами спрятались, а вас оставили мне на растерзание. Но я — совсем не зло, совсем нет! Я позабочусь о вас, я научу вас всему, расскажу все тайны… Мы поедем ко двору короля Альфреда и станем первыми дамами королевства. Все будут бояться нас, и завидовать нашему великолепию. Все будут искать нашей благосклонности. А мы станем владычицами этого мира! Хотите, я научу вас магии? Это очень забавно! Мы сможем вместе носиться в темноте, нагоняя страх. Мы сможем повелевать людскими судьбами — захотим, так нашлем град. Захотим — напустим на поля крыс и мышей. А когда нам все надоест, будем развлекаться, вызывая души давно умерших людей. С ними забавно беседовать. Например, можем вызвать первого короля — Ульрика Святого. Он мне нравится. Очень красивый и целомудренный мужчина. Мы расспросим о временах его правления, а потом займемся любовью прямо у него на глазах. Он при этом так мило умоляет отпустить его, даже становится на колени!

— Вы чудовище, — с трудом выговорила я. — Исчезните, ведьма! Или я завтра же напишу письмо епископу Баллиштейна. И вас прилюдно сожгут на костре, в назидание всем нечестивцам!

Леди Манила изобразила комичный испуг, а потом рассмеялась:

— Епископ?! Какой ужас! Ну, напишите ему, милочка, напишите. Мы со стариной Мургеном прочитаем ваше послание и посмеемся над ним, когда он заедет ко мне вечером… на огонек.

— Вы соблазнили епископа? — я впилась в нее взглядом. — Как соблазнили короля Чедфлера и как пытались соблазнить его брата?

— Не напоминайте мне про этих мужланов, — капризно скривила губы Манила. — Один — настоящее животное, с ним мне так не повезло… А второй… второй настолько покорен вашими чарами… — она досадливо дернула плечом. — А епископ — такой же мужчина, как и остальные. И ему не чужды радости жизни.

Слушая ее, я едва успевала отодвигаться от прядей, которые лезли в комнату сквозь решетку. Я лихорадочно пыталась вспомнить все способы борьбы с колдунами и ведьмами, но на ум приходили лишь крепкие ругательства, которые, как считал конюх Донован, отпугивали нечистую силу.

Внезапно Манила оглянулась. Ладони ее скользнули по решеткам окна, а сама она с сожалением вздохнула:

— Скоро рассвет, любовь моя, мне надо уходить. Но я вернусь, так что ждите… ждите меня…

Она послала мне воздушный поцелуй, волосы ее выскользнули вон, а сама ведьма кувыркнулась через голову. Там, где только что парила в воздухе женщина в кружевной рубашке, противно запищала летучая мышь. Она сделала круг возле окна и полетела в сторону леса.

Я не сразу осмелилась подойти к окну и закрыть ставни. Руки у меня заледенели, а щеки, наоборот, пылали. Я попыталась разжечь жаровню, но пальцы так тряслись, что ничего не получилось. Пришлось отогревать их над пламенем свечи.