– Дадли! – Келвин постарался говорить как можно громче и настойчивей, хотя язык перестал ему подчиняться – мне абсолютно пофиг, какая там температура реактора. У меня кислород на исходе, боюсь, даже часа не протяну. Какие планы? Как мне отсюда выбраться?

– Келвин, извините, я отвлёкся. Сейчас проверим состояние атмосферы в прилегающих отсеках …

Через минуту Дадли вновь затараторил деловым тоном:

– Ммм... так-так ... Температура в соседнем с вами отсеке на уровне температуры плавления меди. Честно говоря, даже не представляю себе, что там могло так долго и сильно гореть. Однако шанс есть. Я сейчас попробую удалённо открыть несколько панелей и стравить воздух из обгоревших отсеков за борт через боковой проход. Насколько я понимаю, регенераторы воздуха в том отсеке всё равно выгорели, так что лучше стравить весь этот угарный газ наружу. Кроме того, разгерметизировав отсек, я смогу попытаться охладить температуру хотя бы настолько, чтобы вы смогли проскочить через него дальше. Там дальше вроде как всё в порядке. Непонятно, правда, почему мы не можем связаться с дежурным пилотом. По корабельной связи он не отвечает, а его мобильный коммуникатор постоянно занят.

– Да-длии … Да …дли …

– Да-да, Келвин, простите. Вам придётся подождать ещё минут двадцать. Как вы думаете, протянете?

– А у меня есть выбор? Конечно придётся потерпеть. Только постарайтесь поскорее, дышать тут практически уже нечем.

– Окей, до связи.

Дадли отключился, а Келвин опять привалился спиной к стене, тяжело вдыхая спёртый воздух. Его мысли плыли по кругу, сплетаясь в причудливые диалоги с участием Дадли и Дага. Он пытался объяснять Дадли, что Даг не настолько потерянный для общества персонаж. Он просто вовремя не проплатил за воздух, и ему надо дать ещё один шанс. Иначе Даг задохнётся, и некому будет привести корабль назад. И тогда плакал залог в виде отсека с регенераторами воздуха, так как он всё равно сгорел, и теперь кроме корабля у Дага не было ничего, что могло бы покрыть расходы на телефонные разговоры по гиперпространственной связи. А Дадли постоянно угрожал, что он не верит ни единому слову Келвина, а также не может разговаривать, когда тот постоянно бросает трубку. А Келвин посылал его к чёрту и Дадли опять и опять звонил, и звонил, и звонил …

Келвин очнулся от вибрации коммуникатора на металлическом полу. Ему действительно звонили. Келвин попытался взять трубку, но пальцы распухли и не слушались. В конце концов, ему удалось кое-как справиться с координацией движений и, превозмогая усталость, он сумел поднести трубку к уху и услышал голос Дадли:

– Келвин, ну наконец-то! Я уже подумал было, что мы опоздали! Как вы там? Двигаться можете?

– Бэ-лэ-мэ-лэ – только и смог пробубнить Келвин. Язык во рту казался просто неподъёмным. Он просто заполнил собой всю ротовую полость, оставив несколько узких щелей между зубами.

– Ладно, отвечайте кратко «да» или «нет».

– Еааа …

– Я стравил воздух из соседнего отсека, остудил его и заполнил новым воздухом. По температуре там до сих пор не сильно прохладно, но, по крайней мере, проскочить можно. Вы готовы?

– Мэ-мэ фэээ … - Келвин попытался объяснить, что он поднимается.

– Окей, я жду, дайте знать, как будете готовы.

Келвин попытался встать. Ощущение было такое, будто он старается поднять огромный мешок с песком, причём сидя в этом же мешке. Всё тело затекло, мышцы отказывались повиноваться, ног он просто не чувствовал, спина прилипла к стене и не двигалась ни вверх, ни вниз. Вдобавок ко всему, он отметил, что воздух в его железном карцере сильно остыл, а стены блестели от инея. Так что вполне вероятно, что его одежда попросту примёрзла к металлу стены. Вялые попытки сдвинуться с места были тщетны. И тут он почему-то подумал про Дага. Его воображаемый гнусавый голосок произнёс: «Мистер Келвин, я вам не верю! И поэтому мы отберём у вас и яхту, и коттедж, и ещё закусим вашей страховкой в придачу! Так что подыхайте там в своём железном ящике на здоровье, да поскорее!» Волна ярости поднялась из глубин души Келвина. Ну уж нет! Не для того он промучался здесь столько времени, чтобы они у него всё отобрали, да ещё и заработали бы на его смерти! Кстати, да - страховка! Интересно, что Даг так и не вспомнил о ней. У Келвина теперь появилось вполне обоснованное объяснение того, почему компания проявила такую заботу о безымянном технике, замурованном где-то посреди космоса в наполовину разбитом корабле. Их беспокоила не столько его судьба, сколько судьба корабля – вполне вероятно, что они сэкономили на страховке, и теперь пытаются любыми средствами спасти эту безумно дорогую груду металла. Злорадная ухмылка заиграла на измождённом лице Келвина. Воистину, деньги правят миром, и это надо использовать ради собственного спасения. Пока все эти банковские клерки и финансовые воротилы на далёкой Земле чувствуют, что его смерть будет стоить им кучу денег, они будут из кожи вон лезть, лишь бы спасти его никчемную, по их меркам, жизнь. Ну-ну, так поиграем же!

Он собрал в комок остатки сил и рванул что есть мочи своё усталое измученное тело вверх. За спиной послышался треск – это рвалась примёрзшая ткань униформы. Мышцы в ногах затекли, но он продолжал отрывать себя от стены, принимая вертикальное положение. С диким остервенением, дюйм за дюймом, не обращая внимания на все трудности процесса. Наконец, он встал и даже на миг оторвал спину от стены. Всё вокруг плыло, постоянно накатывала тошнота. Келвину пришлось напрячь всю свою силу воли, чтобы не поддаться дикому желанию снова рухнуть на пол и уснуть. Пошатываясь и держась за стену, он побрёл в сторону переборки справа. Казалось, прошла вечность, прежде чем ему удалось добраться до цели. Упёршись носом в угол в месте соприкосновения стены и переборки, Келвин произнёс как можно энергичней:

– Я ффа-тофф ...

– Готовы?
– голос Дадли звучал по-прежнему бодро и оптимистично.

– Еее ...
– выдохнул Келвин протяжно, выпуская долгую струю пара изо рта.

– Окей, значит так: я открываю переборку со стороны выгоревшего отсека. Ваша задача - пробежать его как можно быстрее и выбраться в следующий за ним отсек. Как только вы это сделаете, дайте мне знать любым доступным способом, что вы уже там. Тогда я снова задраиваю горячий отсек, и мы вновь продолжим наше общение. Начинаем! Бегите так быстро, как только сможете! Поехали!

Секунду ничего не происходило, затем правая переборка с лёгким шипением начала стремительное движение вверх. Поднявшись на три фута, её движение резко замедлилось, появилась вибрация, и металл застонал глубоким протяжным воем. Однако переборка всё же продолжила движение вверх. Из образовавшегося проёма в камеру Келвина ворвался горячий воздух. Келвин мысленно отметил для себя, что в соседнем отсеке по-прежнему достаточно жарко. Вторым сюрпризом было то, что там царила полнейшая темнота. В огне сгорело всё, включая, естественно, все лампы. Отсек освещался лишь тусклым светом аварийной лампы из камеры Келвина, а также далёким, но ярким светом отсека, следующего за обгоревшим. Так что бежать придётся в темном и горячем пространстве. Но даже не это больше всего тревожило Келвина. В темноте угадывались очертания каких-то переплетений, похожих на длинные тонкие канаты или сети туго натянутых проводов, в которых застряли куски чего-то покрупнее. Только бы ни на что не напороться в этой кромешной тьме! Только бы не рухнуть на раскалённый пол!

Когда переборка поднялась на шесть футов, Келвин решил, что пора выбираться отсюда, так как температуры в отсеках почти сровнялись. Иней на стенах в его камере растаял. От холодной переборки и одежды Келвина клубился пар, который заполнял камеру, делая воздух ещё жарче, а свет аварийной лампы - ещё тусклее. Всё вокруг начало погружаться в унылый красный туман. «Ну, помчались!» – пронеслось в голове у Келвина, и он ринулся в пышущую жаром темноту.

Погасшая топка или остывающее жерло вулкана – вот как это можно было бы описать. В темноте ещё краснели какие-то разогретые части металла. Воздух был насыщен пылью с запахом серы и пластика. С первых же шагов Келвин отметил, что подошвы ботинок плавятся и прилипают к раскалённому полу. Но в дальнем конце отсека белел шестиугольный проём, из которого бил яркий свет, и он был решительно настроен добраться туда, во что бы то ни стало. У него больше не было пути назад. Через минуту Келвин услышал, как лопнула и заискрилась аварийная лампа за спиной в отсеке, который он только что покинул. Несколько ярких вспышек на миг озарили выгоревший отсек, по которому он сейчас перемещался в сторону освещённого шестиугольника. Видимо, температура снова начала расти. Однако воздух в отсеке был насыщен кислородом. Шаги Келвина становились всё более уверенными. Он понемногу перешёл на рысь. Через некоторое время что-то больно полоснуло по лицу. Он так и не понял, была это боль от ожога или от пореза. Инстинктивно отпрыгнув в сторону, но продолжил свой бег в темноте по направлению ко всё ещё столь далёкому освещённому выходу из этого мрачного пекла. На бегу, не останавливаясь, Келвин пару раз оглянулся назад. Там, в том месте, откуда он недавно стартовал, зияла чернота, в которой уже начинали краснеть какие-то очертания. Сейчас там уже была топка. И температура явно продолжала подниматься.