Вдруг он налетел на что-то твёрдое, больно ударился коленом и обжёг правую руку, пытаясь ухватиться за невидимую опору, чтобы сохранить равновесие. Чудом не упав, он решил больше не рисковать. Приблизившись к массе запутанных нитей или проводов, он понял, что это, больше похоже на чёрное вулканическое стекло. Содрав с себя куртку и обмотав ею правую руку, он начал проламываться сквозь застывшую стеклянную паутину. Работая правой рукой и ногами, он пробивал проход сквозь твёрдые, но всё ещё горячие тяжи. Тёмные стеклянные нити лопались и со звоном падали на пол, прилипая к размякшим оплавленным подошвам его ботинок. Тонкие невидимые осколки стекла царапали по лицу и оголённым плечам, впивались в волосы и, казалось, специально норовили попасть глаза. Но он старался не замечать такие мелочи. Либо он выберется отсюда любыми средствами, пусть даже полностью изрезанный вдоль и поперёк, либо он застрянет в этой паутине, и тогда жар очень скоро прикончит его. Келвин даже представил себя, орущего из последних сил в этой топке, среди растущего жара в сотне футов от спасительного света, и это заставило его двигаться ещё быстрее. В какой-то момент он даже начал слегка подвывать на вдохе и, выдыхая, сыпать бранью на бесконечные стеклянные дебри. Но от этого пыль набивалась в рот, а мелкие стеклянные осколки саднили горло. Поэтому, в конце концов, он сцепил зубы и молча продолжил борьбу с неясно откуда взявшимся тут чёрным стеклом.

Казалось, уже прошла целая вечность, а стеклянной паутине не было ни конца, ни края. Наконец, он прорвался на открытое пространство и вовсю прыть помчался к освещённому выходу.

Последний десяток футов он заканчивал, как спринтер, рывком. Мышцы пружинили. При каждом новом движении в них ощущался щекотливый зуд, который переходил в резкую расслабленность, снова сменяющуюся зудом при каждом новом цикле напряжения. Мысленно он представил себе поршни древнего двигателя внутреннего сгорания, которые синхронно колотили в своих цилиндрах, двигая тяжёлый механизм вперёд с приличной скоростью.

Наконец он добрался до спасительного выхода и, влетев в чистый освещённый отсек, рухнул на пол. Воздух здесь тоже нагрелся, но всё же был заметно прохладней. По полу дул поток свежего воздуха, направляясь в топку, из которой Келвин только что выбрался. Немного отдышавшись, он заставил себя подняться с прохладного пола, не смотря на дикое желание так и остаться лежать на остывших металлических плитах. Всё тело саднило, липкая горячая масса медленно стекала по лицу. Он попытался стереть пот со лба, но тут же взвыл – вся кожа была покрыта стеклянной крошкой, смешанной с его потом и кровью, которая сочилась из множества мелких порезов на лице. Левая рука и плечи, которые не были защищены одеждой, также были покрыты гарью и стеклянной крошкой, и тоже кровоточили. Не обращая на это внимание, Келвин стал рыться по карманам в поисках коммуникатора. Последний раз он держал его в руках ещё на старте, а затем по привычке засунул в нагрудный корман куртки, которая была сейчас намотана на правую руку. Он быстро размотал куртку, пытаясь нащупать твёрдый предмет в складках одежды. Коммуникатор сам вывалился на пол и отлетел в сторону. Келвин бросил куртку и схватил его правой рукой. Связь была прервана! О чёрт! Ведь он же не может позвонить сам! Как же быть? Он оглянулся вокруг и его взгляд упал на блок аварийной сигнализации у входной двери. Подскочив к нему, Келвин разбил локтем стеклянный корпус, отметив про себя, что он никогда ещё не бил так много стекла за один день. Большая красная кнопка, мягко пружинив, ушла в паз. По кораблю пронеслась сирена. Резкий вой с определённой периодичностью стал разрывать тишину, отдаваясь эхом в других отсеках и корридорах. Почти тут же зазвонил коммуникатор:

– Келвин, вы уже на месте? Поздравляю! – голос Дадли был полон радости и оптимизма. «Ещё один кандидат на разбитие носа», подумал Келвин и недобро ухмыльнулся. Похоже, он становился агрессивным и злопамятным.

– Да, я здесь! – прохрипел Келвин – Что дальше?

Переборка с шипением захлопнулась, укрыв жаркую топку за массивной металлической плитой. Затем сирена внезапно смолкла.

– Келвин, продолжайте двигаться в том же направлении. Идите дальше по коридору. Я открыл все переборки по ходу вашего движения. Через два отсека будет рубка пилота. Доберитесь туда и мы продолжим общение уже по центральной корабельной связи. Удачи вам!

Дадли отключился, а Келвин остался один в звенящей тишине ярко освещённого коридора с прекрасным свежим воздухом. «Как будто ничего и не произошло» - промелькнула одинокая мысль. Сделав пару шагов, ему пришлось снять ботинки. Множество осколков чёрного стекла прилипло к расплавленной подошве и теперь, застыв, вся эта стеклянно-резиновая масса причиняла значительные неудобства при ходьбе. Босиком, он засеменил дальше по коридору.

Пройдя два отсека, он действительно оказался перед входом в пилотскую рубку. Дверь была закрыта. Он набрал собственный код доступа и подставил глаз под сканер. Дверь мягко ушла в стену, открыв проход в рубку. Внутри царила обычная рабочая атмосфера: на экранах мониторов перемигивались какие-то символы и ползли таблицы показателей. В самом центре рубки на небольшом возвышении располагался голографический монитор. Множество точек с прикреплёнными к ним названиями парило в пространстве, демонстрирую звёздную карту текущего района галактики. В центре сверкала маленькая оранжевая точка – это был их корабль и его местоположение в секторе, который они сейчас пролетали. Единственное, чего не хватало в столь привычной картине рубки - самого пилота. Он просто исчез, не оставив никаких следов. Келвин подошёл к центральному пульту и остановился в растерянности. Даже будучи техником, ему понадобится время, чтобы разобраться, где здесь переключатель корабельной связи. При этом, он решил не рисковать и не тыкать наугад в разные кнопки, так как по словам Дадли двигатели работали и корабль по-прежнему двигался в заданном направлении.

Вдруг ему показалось, что он слышит слабо различимое постукивание где-то снаружи отсека. Келвин повернулся и начал прислушиваться, пытаясь определить, откуда доносится стук. В какой-то момент его взгляд упал на дверь в стене с характерным значком – уборная. Похоже, постукивание доносилось оттуда. Он подошёл и прислушался. Так и есть, где-то там за толстой дверью кто-то пытался до него достучаться. Келвин постучал в ответ. Далеко за дверью забарабанили что есть силы и к стуку прибавились приглушённые проклятия. Келвин подёргал за ручку, но дверь была заблокирована также крепко, как и переборки между отсеками. Позвонить? Не выйдет. Тогда он решил применить проверенный приём – он нашёл красную кнопку аварийной сигнализации на стене рядом со входной дверью, разбил локтем стекло и нажал красную кнопку. Взвыла сирена, затем зазвонил коммуникатор у него в кармане, а сирена снова смолкла:

– Келвин, вы уже там? Извините, я как-то не подумал, что вам самому не найти переключатель селекторной связи…

– Дадли, здесь внутри есть туалет и, похоже, наш пилот находится там. Я пробовал открыть дверь, но она заблокирована. Вы можете её разблокировать?

– О господи! Я совсем про неё и забыл! Конечно! Минутку ...

Послышался короткий щелчок, затем дверь с шипением уползла внутрь стены. За дверью был небольшой предбанник с душем и умывальником. В глубине помещения находилась вторая дверь, ведущая непосредственно в туалет. Вторая дверь разблокировалась одновременно с первой и из туалета, передвигаясь на четвереньках, страшно ругаясь и жадно хватая воздух ртом, выполз пилот.

Его коммуникатор беспрестанно звонил, однако, похоже, его это абсолютно не интересовало. Выбравшись в рубку, он повалился на пол и закрыл глаза, потихоньку приходя в себя и выравнивая дыхание. Коммуникатор пилота снова зазвонил и Келвин попытался вытащить его из нагрудного кармана куртки пилота, но был тут же грубо отстранён твёрдой рукой хозяина рубки. Затем, также не открывая глаз, пилот сам достал свой коммуникатор и с силой швырнул его в стену. Аппарат звонко ударился о металлическую балку и разлетелся по рубке фонтаном осколков. В трубке Келвина был слышен голос Дадли, который пытался выяснить, что там происходит. Келвин поднёс трубку и коротко ответил: