Он снова помолчал. Потом все же сказал то, чего Колесниченко совершенно не ожидал.

— Если понадобиться, я научу их убивать. И сам могу это делать, если будет нужно…

Есть такое понятие — "точка бифуркации". То есть, точка невозврата. Место, откуда уже нельзя вернуться назад, когда невозможно что-то исправить, что-то вернуть, что-то изменить. "Точка бифуркации" — понятие, скорее, техническое, оно обозначает тот краткий момент в некой системе, когда она может изменить режим работы либо в одну, либо в другую сторону. И после этого возврата к прошлому уже нет — потому что ситуация станет либо одной, либо другой. Если рассматривать этот термин с точки зрения психологии — это момент, когда человек легко может что-то сделать, или не сделать. Причем, в этой точке человек находится в некоем шатком равновесии и малейшее подталкивание в нужную сторону дает нужный эффект. Но если этот момент пропущен — все, проехали, точка невозврата пройдена. И можно ругаться, рвать на себе волосы, пытаться все начать сначала, но тщетно — нужного результата уже не будет.

Мы часто в жизни проходим такие точки. Все наши судьбы, так или иначе, зависят от того, подтолкнет ли нас кто-то или что-то в нужный момент в нужном направлении или же мы покатимся не в ту сторону? А ведь не только человек проходит такие вот "точки бифуркации". Пожалуй, все человечество их проходит.

Или не проходит…

Ростов, год 1976, 31 декабря

Командир спецгруппы КГБ "Альфа" майор Лагунец быстро показал, что его люди прибыли в Ростов не просто так. Первым делом он наладил взаимодействие с ростовскими операми, причем, сразу на двух уровнях — формальном и неформальном. Формально он побывал у начальника ростовского ГУВД и показал ему такую "ксиву", что тот моментально вызвал "на ковер" всех начальников райотделов, наплевав на подготовку к Новому году и прочие радости жизни, к которым эти самые начальники не были равнодушны. Причем, одного милицейского начальника вытащили из ресторана. После чего майор Лагунец, взглянув на него, попросил начальника ГУВД полковника Свиридова поставить вопрос о неполном служебном соответствии своего подчиненного. Ну, тот и поставил. Так что вместо подготовки к празднику проштрафившийся майор милиции стал готовиться сдавать свой райотдел своему заместителю. Все правильно, для кого — праздник, а для МВД — усилении. Тем более, Ростов-папа…

Произошедшее произвело на ростовских милиционеров неизгладимое впечатление. И вызванные на общее совещание оперативные сотрудники были максимально собраны и мотивированы. Но с ними Лагунец повел себя совершенно иначе. Он собрал всех в актовом зале, но не стал с трибуны провозглашать какие-то лозунги и прочие прописные истины. Он присел на краю сцены перед собравшимися в зале операми и просто сказал:

— Мужики. Я все понимаю — Новый год на носу, у многих из вас семьи, которые и так не видят вас дома неделями, зарплаты у вас далеко не самые большие, и порой вы не можете позволить себе купить жене дорогой подарок, свозить семью на курорт или порадовать детишек вкусняшками. И при этом вокруг вас очень хорошо живут те, кого вы обязаны ловить и сажать. Нет, даже не живут — жируют! Жрут, пьют в лучших ресторанах, одеваются в импортные шмотки, которые вы при ваших зарплатах себе позволить не можете. Потому что американские джинсы стоят больше, чем вы получаете в месяц. Ну, без выслуги и прочих надбавок. И если вы кого-то из этой шантрапы ловите, то часто они очень быстро снова оказываются на свободе. Вам такой расклад нравится?

— Ну, не нравится, и что? Не работать? Уволиться? — седой капитан, со шрамом на левой щеке, который придавал его лицу зловещий вид, насмешливо глянул на Лагунца.

— Нет, как раз работать. Сегодня, именно сегодня вы сможете, наконец, поменять все расклады. Почистить Ростов от всякой швали. Москва дала добро на операцию, которую проводим мы, спецгруппа КГБ СССР "Альфа", которой командую я, майор КГБ Юрий Лагунец, и мой товарищ, майор КГБ Виктор Шардин.

— Ну, мы со "смежниками" и раньше работали, что нового-то? — не успокоился все тот же капитан со шрамом.

— Вы, товарищ капитан, представьтесь для начала, — Лагунец встал со сцены и подошел к говорившему. Тот не спеша поднялся, но взгляд не отвел.

— Начинается… Снова та же волынка… Капитан Скворцов. Начальник ОУР Ленинского райотдела внутренних дел.

Лагунец, который оказался с капитаном одного роста, с интересом посмотрел на опера.

— Капитан, шрам откуда?

Скворцов удивленно посмотрел на КГБ-шника.

— Да, было дело…

— Капитан Скворцов один задержал банду грабителей. Вооруженных. Они его напарника ранили, а капитан одного застрелил, а одного ранил. Ну и получил два ножевых, — вступился за подчиненного начальник ростовской милиции полковник Свиридов.

— Ясно. Ты, капитан, не кипешуй. Я тебя не по струнке ставлю, просто я представился, а ты — нет. Что касается твоей реплики, — Лагунец снова отошел к сцене и присел на ее край, как бы подчеркивая неформальность проводимой им беседы, — то сегодня вы сможете не только изменить расклады в своем городе, но и получить то, что заслужили. За эту операцию все вы, без исключения, получите очередные звания. А также — премию в размере месячного оклада. И еще. Вы, наверное, удивляетесь, что вами вдруг командуем мы, люди из Комитета. Открою вам служебную тайну — к сожалению, в рядах славной ростовской милиции есть товарищи, которые нам совсем не товарищи. Поэтому об операции был уведомлен только один человек — полковник Свиридов. К нему у нас и у наших, точнее, у ваших коллег в Москве вопросов нет. А вот некоторые сотрудники сегодня попрощаются со своими теплыми кабинетами, погонами, партбилетами, а кое-кто — и со свободой. Потому что служат не Родине, не своему народу, а как раз тем, от кого сегодня мы будем чистить Ростов.

Лагунец снова встал со сцены, давая понять, что неформальное общение закончено, поправил галстук и уже другим голосом сказал:

— Итак, товарищи офицеры, ставлю боевую задачу…

…Кёсиро Токугава понимал, что жить ему спокойно в Ростове не дадут. После того случая, когда местные отморозки решили, что им все позволено и стали приставать к его матери на улице, а он отобрал у двоих ножи и нашинковал этих уродов, его уже дважды пытались типа наказать. Нет, тот случай, когда местное ворье ему пыталось "предъяву" кинуть, не в счет — тогда он только "отметелил" этих "предъявщиков". А вот потом все было уже серьезно — вначале шестеро пришли к нему домой, вернее, не пришли — вломились. Пришлось показать, кто в доме хозяин, в результате — трое "двухсотых". Ну и те, что живы остались, могут не радоваться — инвалидность всем троим обеспечена. А вот когда уже лично его пытались прикончить в парке — это уже было без всяких "предварительных ласк"… Грохнуть его хотели быстро и качественно. Пришлось с ними поступить их же методом — повесить на дереве в парке. Так сказать, оставил предупреждающую табличку, типа "Не влезай — убьет!"

Но воры, скорее всего, не поняли. И будет третья попытка. А за ней четвертая, пятая… Значит, надо перехватывать инициативу. Так что пора к коллегам обращаться. Если они до сих пор не проявились, то наверняка его "пасут", собирают информацию. Поэтому, вероятнее всего, сегодня во время очередного нападения он будет иметь удовольствие с ними пообщаться. Возможно он ошибается и все эти его жесткие методы не привели к тому результату, на который майор Токугава рассчитывал. И все же Кёсиро был уверен, что просчитал он своих коллег из Комитета правильно — не могли они не обратить внимание на такую жесть. И наверняка из МВД данную сводку передали "бурильщикам" [7] . Значит, ситуация под контролем, а главное — он сможет выйти на руководство Комитета. Нет, сразу раскрываться он не станет, но прозондировать обстановку и составить план действий уже сможет.