«Дорогой Гилберт!

Не знаю с чего и начать. Я люблю тебя. Люблю всем сердцем! Мне отрадно было читать про твою жизнь в Лондоне и о твоей любви ко мне. Сейчас ты идешь к своей мечте вместе с баронессой Штанмайер. Надеюсь, ты достигнешь её. А я… отец дня ото дня становиться все несносней. Милый Гилберт, как же я сожалею, что не бежала с тобой. Что тогда решила остаться и ждать тебя. Как же ошиблась! Жить в отцовском доме все эти годы было невыносимо тяжело! Пусть бы мы с тобой жили в съемной комнате, но мы были бы вместе! Быть может, тепло домашнего очага притупило твое желание обладать живым оружие.

Ты так красиво описывал детей своей хозяйки, что я невольно стала задумываться о наши детях. Какими бы они были? Я мечтала о девочке и мальчике. И чтобы мальчик был старшим! Он бы заботился о младшей сестре, любил её. Милый Глиберт, прости меня. Мне больно говорить тебе об этом, но ты уже заметил, что я говорю о нас в прошедшем времени. Это неспроста. Отец выдает меня замуж. Это сын фабриканта из Уэльса. Отец когда-то спас его отцу жизнь и теперь. В благодарность, меня отдают за него замуж. Я была в отчаянье и готова была бежать в Лондон, к тебе. Но встретив его, не смогла. Он такой же заложник своих родителей, как и я. Я готова была встретить ненависть в его глазах, но встретила понимание и сожаление. Я не смогла оставить его наедине с горем. Прости и пойми. Я буду любить тебя всю жизнь. Мечта о небольшой лондонской комнате, ставшей нашим домом, останется лишь мечтой. Наши дети не родятся и мне больно от этого. Прости меня, я вынуждена выйти замуж за другого. Нет, не так. Я должна поддержать его в нашем общем горе.

Уже не твоя Маргарет. Клянусь, я буду тебя любить»

Диана отложила письмо и постаралась понять его содержимое. Девушка Гила выходит замуж за другого. И… это её решение? Диана еще раз перечитал письмо. Не полностью, лишь ту часть, где Маргарет говорит о своем женихе. Да, она сама решила. Пожалела своего бесхребетного жениха. Что значит, родители заставили? Как такое возможно? Она вспомнила Натаниэля. Да, они были знакомы с детства. Но… неужели и её вели к браку с ним? И она сама все испортила? Нет! Диана помотала головой, отгоняя дурные мысли. Она ничего не испортила! Нататниэль будет жить! И они пойдут под венец! Но Маргарет. Нет, её новый жених. Пойти на поводу у родителей. Да и Маргарет хороша! «Прости меня, Гилберт». Что за чушь?! В сердцах Диана бросила письмо на стол. Она не могла понять, почему она так поступила? Почему не бежала из родительского дома? Не важно куда, главное подальше от уготованной судьбы.

Сейчас Диане было искренне жаль Гила. На вторую ночь она осталась дежурить с ним, дав Мияко возможность хоть немного поспать. Гил бредил. И в бреду он звал Маргарет. И как она передаст ему это письмо? Как она скажет ему, что Маргарет, любовь его, выходит, а может уже и вышла, замуж за другого.

Диана взяла спичку, зажгла и поднесла к бумаге. Еще сантиметр и пламя дотронется до бумаги, жадно поглощая её. Сжечь? И оставить Гила в неведенье? Нет. Она затушила спичку, сложила письмо в конверт и спрятала в своих вещах. Пусть будет. Сейчас она его не отдаст, но придет время и Гил узнает правду. А сейчас у них другие заботы.

— Нам надо бежать, — тихо произнесла Диана. Сейчас они были в комнате Мияко. Стоящий у входа патефон играл какую-то веселую мелодию, не давай возможности охране подслушать их разговор.

С визита Граймса прошло два дня, и никаких вестей от него не было. Японцы тоже ничего не предпринимали, значит, указаний из Киото не поступало.

— Замечательная идея, — усмехнулся Дик. — Учитывая, что мы в неприступной крепости и у нас раненый на руках.

— Я уже в полном порядке, — ответил Гил. — Почти.

Парень был прав, он уже почти оправился от травмы, хотя голова иногда еще кружилась, но побег…

— Даже если он и в порядке, — рассуждал Дик, — то, как нам бежать и куда? До побережья далеко, а в воздушный порт — самоубийство.

— Я думала над этим, — произнесла Диана. — Бежать мы будем именно в воздушный порт.

— Истинно самоубийство! — всплеснул руками Дик.

— Мистер Камерон, — тихо произнесла Диана, — постарайтесь сдерживать свои эмоции. У охраны есть уши.

— Не думаю, что они понимают по-английски, — отмахнулся Дик.

— Даже если и так, то не стоит привлекать внимания, — произнесла Диана. — Бежать из Одинокой вишни затруднительно. Поэтому единственным правильным решением будет захват воздушного судна. Идеальным было бы захватить три веспы и на них улететь из замка. Они быстрые и маневренные, в отличие от тихоходных дирижаблей, но не уверена, что кто-то еще, кроме меня может управлять веспой.

— Я могу, — поднял руку Стефан, — но все равно этого не достаточно. Веспа рассчитана на двух членов экипажа, а не трех. Нас же шестеро.

— Поэтому я и говорила за три веспы, — кивнула Диана. Способности Стефана были для неё открытием. Это решало ряд проблем. Человек, умеющий управлять веспой, в теории справиться и с управление дирижабля. Сама Диана была посредственным пилотом, поэтому в её плане был пункт: использовать Мияко и заставить пилотов увести дирижабль. Но пилотов может не быть на месте, так как сам побег она планировала провернуть ночью. Вообще, в плане побега многое зависело от Мияко. Именно она должна обезвредить охрану на этаже. А дальше… поспособствовать избавлению от охраны в окружении. Фурукава все еще держит их дом под охраной, но заменил плотное кольцо на отряды патруля. С чем связанная эта перемена, Диана не знала, но такая ситуация была ей на руку: меньше противников на пути.