— Зачем? — удивился генерал. — Ваши офицеры сами это сделают. Задача нашего посланника передать наши требования.

— А если Британия откажется их выполнять, тогда что?

— Тогда мы бы казнили вас и ваших компаньонов, но… — генерал замялся. Диана поняла причину и, усмехнувшись, спросила:

— Мияко?

— Госпожа Мияко! — немедленно исправил генерал. — Вы слишком дороги для неё, мы не можем навлечь на себя её гнев.

— Никогда не могла подумать, — задумчиво произнесла Диана, — что взбалмошное решение мистера Морлоу выкупить у работорговца этого нескота спасет нам жизнь.

— Работорговца? — возмущено спросил генерал. — О боги, как же коварны люди! — воскликнул он, всплеснув руками.

— Генерал, не переигрывайте, — произнесла Диана, — ваш трепет перед Ми… — она запнулась и решила исправить себя, — госпожой Мияко мне понятен, но изображать удивление и раздражение от известия, что нескоты являются товаром для работорговцев, это перебор. По всему миру известно, что ими торгуют так же как и людьми.

— Да, мне известно об этом, — кивнул генерал, — но поверьте, мне больно это слышать.

— Понимаю вас, — ответила Диана. — Кстати, хотела вас спросить, откуда вы так хорошо знаете английский язык?

— Плен, — ответил генерал. — Тридцать лет назад я попал в плен и провел двенадцать из них в британской тюрьме. В Йоханнесбурге. Наш корабль попал в шторм, и его прибило к берегу, где его расстреляла береговая артиллерия. Из пятисот человек экипажа выжило трое. Через год плена нас стало двое. Еще через четыре я остался один. Но я смог вернуться. А сколько моряков гибнет в этих водах. От пиратов, от британцев.

— И вы решил с помощью меня решить одну из проблем? — спросила Диана. — Точнее, исключить её, взяв под контроль весь пролив.

— Да, — кивнул генерал.

— Благородное дело, — произнесла Диана. Но, увы, Британия не пойдет на это. Вы же понимаете, что ни вы, ни я в этом вопрсое ничего не решаем. Ваша выходка, а именно так её расценят на самом высоком уровне, закончиться тем, что вы отпустите нас, а ваше правительство будет долго приносить нам свои извинения. Такая у вас, японцев, традиция, долго извиняться за свои проступки.

Генерал спокойно вынес такой дерзкий тон баронессы.

— Вы слишком самоуверенны, леди Штанмайер, — произнес он.

— Возможно, — ответила Диана поднимаясь. — Я бы хотела вернуться в свою тюрьму. Разговор можно считать законченным?

— Тюрьму? — удивился генерал. — поверьте, те роскошные апартаменты, в которых вас поселили далеки от понятия тюрьмы.

— Да, да, — закивала Диана, — я понимаю. И благодарна я должна быть господе Мияко, но поверьте, она очень зла на вас. Из-за вас пострадал дорогой ей человек. Надеюсь, вы исполнили её приказ. Виновник страдания Гилберта Марлоу наказан?

— Его высекут сегодня в полдень, — ответил генерал.

— Нет, — покачала головой Диана, — не высекут, а расстреляют.

— Это воля госпожи Мияко? — настороженно спросил генерал.

— Это воля хозяйки хозяина госпожи Мияко! — стальным тоном произнесла Диана.

— Но не госпожи Мияко, — настаивал на своем генерал.

— А это вы можете спросить у госпожи Мияко, — с улыбкой ответила Диана и вышла из кабинета.

Генерал боится Мияко и он не пойдет к ней с вопросом, поменяла ли она решение относительно наказания провинившегося солдата или нет. Но и пойти против её, пусть даже и возможной воли, он не станет. Что же он сделает?

— Почему вы меня не дождались? — прямо с порога спросил Граймс. Японский посол вернулся через три дня с ответом от колониальных властей, что они не вправе принимать такие решения, и вынуждены сообщить в Лондон. Еще через пять дней в замок Одинокой сакуры прибыл посланник Британии, Дэвид Граймс.

— Вы? — удивлено спросила Диана. Сейчас на ней было легкое белое хлопковое платье до пола, подарок генерала Фурукавы. Как он сказал, она его мастерски провела с приказом госпожи Мияко. Видеть Диану не в брюках и строгой рубашке, да еще и с распущенными волосами, было даже для Граймса неожиданно. Диана давно перестала одеваться как леди, выбрав более грубый универсальный стиль в одежде.

— Мы можем поговорить приватно? — спросил Граймс у переводчика. Тот быстро перевел вопрос офицеру, сопровождающему Граймса, и тот ответил утвердительно.

— Почему вы меня не дождались? — повторил свой вопрос Граймс, когда они остались одни. — По прибытию в Урумчи меня ждал разозленный Уокер и ваше письмо, в котором говорилось, что вы отправились в монастырь.

— Вопрос с Уокером был решен? — спокойно спросила Диана, как будто это была обычная беседа, а не разговор с пленницей.