— Огонь по потолку! — крикнул сержант. С десяток солдат открыли огонь по потолку. Эффекта от этого не было: строители действительно построил дом на совесть, и бетонная плита не поддалась. Пули били в бетон и застревали в нем, не пробивая плиту насквозь. Единственное, что сделали солдаты, так это перебили все лампочки, погрузив коридор во тьму. Единственными источниками света были открытые двери в квартиры, лампочка на лестнице и выходы из парадных.

— Оставайся здесь, — произнес Гил Мияко, — охраняй леди Диану и чемодан!

— Да, хозяин! — кинула Мияко, испугано озираясь по сторонам. Стук по полу напомнил ей поездку в бронетранспортере в Азиатских колониях. Тогда этот стук сулил только смерть тем, кто был по ту сторону.

Гил быстро побежал к лестнице. Спускаясь, он остановился и посмотрел на клинок.

— Это ты со мной говоришь?

«Да, хозяин, это говорю я» — ответил ему клинок.

— Но как? — удивился Гил.

«Я забочусь о своем хозяине, — ответил клинок, — берегите себя!»

— Как пожелаешь! — усмехнулся Гил.

— Вы! — крикнул сержант солдатам, что были с другой стороны лестницы. — На штурм лестницы! Выбить их оттуда!

Оставшиеся пять солдат, бросились на лестницу, но через мгновение, объятые синим пламенем вывались в коридор. Переступая через горящие тела, вышел Гил. Граймс успел оттащить раненого Сэмюеля ко второму этажу и сейчас спустился вместе с Гилом, прикрывая его. Оставшийся раненый солдат с другой стороны коридора потянулся за автоматом и был застрелен Граймсом.

— Их много, что я могу сделать? — тихо спросил Гил у клинка.

«Отбивайте пули и разите каждого отдельно, — произнес клинок, — применять другие приемы я не рекомендую, ваша энергия все еще нестабильна».

— Хорошо! — крикнул Гил, бросаясь вперед. Автоматчики вскинули оружие и отрыли огонь.

— Огонь! — кричал сержант. Стефан лежал на полу, с перетянутой ремнем ногой, старался целиться в Граймса из револьвера, но потеря крови сказывалась. Целиться было тяжело, перед глазами все расплывалось, липкие от крови пальцы не могли удержать оружие, спусковой крючок скользил.

Гил старался отбить все пули, но одна все же зацепила его, прочесав по щеке. Подбежав к первому противнику, он сверху вниз ударил по нему, разрезав шинель, грудь и живот. Отрезанное сердце вместе с кишками упало на пол. Стоящему рядом солдату Гил отрубил голову. Обратным движением клинка он располовинил еще двоих.

В это время Гарймс открыл огонь по оставшимся солдатам. Трое из них упали замертво. В коридоре так же лежало трое раненных солдат, но они не сопротивлялись. Как и сержант, который остался с половиной автомата в руках, от удара Гила. Испугавшись, он выронил обрубок автомата и отступил на несколько шагов. Рядовой, что перевязывал Стефана, бросил автомат и боязливо поднял руки, так и остался сидеть возле майора. Только Стефан пытался прицелиться в Граймса.

— Не стоит, — произнес Гил, приставляя клинок к шее Стефана. — Прикажите солдатам отступить.

— Черта с два! — процедил Стефан, не опуская револьвер. — Только через мой труп!

— Как пожелаете, — ответил Гил, снося голову Стефана.

Машина размеренно ехала по заснеженному городу. Покинуть осажденный дом оказалось не так сложно: сержант был более сговорчив, чем Стефан и обеспечил отход. Правда, это стоило ему правой кисти, но солдаты подчинились приказу и пропустили машину, на которой ранее ездил Стефан.

Машину вел Граймс. Диана, Мияко и раненый Сэмюель сидели на заднем сиденье. Гил же сидел на переднем. Сэмюель тяжело дышал, он потерял много крови, и ему срочно нужна была медицинская помощь. Мияко как могла, зажимала его рану, а Диана придерживала голову, не давая ему потерять сознание. Граймс иногда поглядывал в зеркало на них. Гил же сидел и задумчиво глядел на лежащее у него на коленях живое оружие.

— Я убил Стефана, — тихо произнес Гил. Граймс бросил на него быстрый взгляд, после чего вернулся к дороге. Диана посмотрела, но промолчала, а Мияко жалобно произнесла, прижимая кровавую тряпку к животу Сэмюеля:

— Хозяин…

— Он угрожал нам, — с трудом произнес Сэмюель.

— Молчите, — тихо произнесла Диана, — вы потеряли много крови.

— Плевать! — ответил Сэмюель. — Этот говнюк хотел убить тебя, леди Диану и даже Мияко! Не сожалей о том, что отрубил ему голову.

— Да, вы правы, — ответил Гил, — но я убил его не потому, что он угрожал нам. Мияко его подстрелила, и он бы все равно умер, я мог просто отрубить ему руку с револьвером и все. Я убил просто из-за того, что мог его убить. Не оставил там умирать, истекая кровью, а добил. Понимаете?