— Поздравляю, — с трудом проговорил Сэмюель, — ты превратился в самого настоящего подонка, которыми земля полнится. Тебя больше не будут грызть угрызения совести по поводу смерти такого же подонка как и ты. В этом нет ничего страшного. Страшно станет, когда ты вот так же легко сможешь убить любого человека. Мужчину, женщину, ребенка, не важно. Тогда это будет страшно.

Он замолчала тяжело дыша. Гил тоже не знал, что ответить Сэмюелю. Диана молчала, поглаживая раненого по голове, надеясь так его успокоить. Мияко что есть силы зажимала рану Сэмюеля, хотя пальцы уже онемели и она не чувствовала прилипшей тряпки под ними. Граймс хотел вставить свои два цента, но понял, что ничего не сможет добавить к словам Сэмюеля. Гил повзрослел. Как боец повзрослел. Он перешагнул ту черту, когда все люди одинаковые и тяжело нажать на спусковой крючок. Теперь он понимает, что есть те, кого можно спокойно убить и совесть не взвоет, а есть те, кого лучше не трогать, если не хочешь скатиться в самый низ. Главное, чтобы он снова не поставил знак равенства перед всеми людьми, посчитав, что можно убить любого.

Как только они проехали ворота старого кладбища, машина заглохла. Граймс пытался её завести, но безрезультатно. Он вышел из автомобиля и открыл капот. Оттуда повалил пар. Осмотрев двигатель, он направился к левому заднему крылу, под которым, зачастую, находится резервуар с водой. Воды было достаточно. Воздушный контур, идущий от турбины и являющийся дымоходом, обвивал резервуар, не давая воде замерзнуть на морозе. Обойдя машину, Граймс открыл второе крыло, где располагался резервуар с углем. Угля было в достатке. Уголь в таких машинах подается по воздухопроводу в турбину, предварительно перемалываясь в крошку.

— Топливо закончилось? — спросила Диана, когда Граймс вернулся в салон. Сэмюель выглядел все хуже. Бледное лицо начало принимать сероватый, даже зеленоватый оттенок. Заднее сиденье было залито кровью, он тяжело дышал.

— Нет, — покачал головой Граймс, еще раз поворачивая рычаг запуска двигателя, — воды и угля достаточно, но турбина не запускается.

— Выходим? — спросил Гил, глядя на усиливающийся снегопад за окном.

— Ничего не остается, — ответил Граймс, открывая дверцу авто.

— Стойте! — возразила Диана, — он этого не переживет, — указала она на Сэмюеля.

— Леди Диана, — попытался улыбнуться он, — я рад, что вы беспокоитесь обо мне, но, — он на секунду запнулся, — я в норме! Просто Мияко придется меня поддерживать. Сможешь? — спросил он, обращаясь к нескоту.

— Конечно! — с готовностью кивнула Мияко. Её серый полушубок уже окрасился красным от крови Сэмюеля, но девушка на это внимания не обращала.

Гил помог Сэмюелю выбраться из машины и тот оперся на Мияко.

— Через кладбище? — спросил Граймс. Гил стоял рядом, сжимая живое оружие в руках.

— Да, — кивнул Сэмюель. — Это самый короткий путь в порт! И на кладбище-то нас искать не будут.

Команда направилась на кладбище. Первым шел Гил с живым клинком в руках, за ним Мияко со Стефаном, а Граймс и Диана завершали шествие. Граймс нес еще и чемодан с документами. Бросать его нельзя было, иначе…

— Это старое кладбище, — разглагольствовал Сэмюель, часто прерываясь на кашель, — здесь уже лет сто пятьдесят как никого не хоронят.

Откуда у него были силы на разговоры, только одним богам было известно.

— А началось все с колонистов, — продолжал Сэмюель. — Первые захоронения были захоронения солдат британской армии, павших боях с коренным населением. Потом, с появлением поселения, здесь начали хоронить и местных жителей, а когда здесь появился порт и город разросся, так и подавно.

— Помалкивали бы вы, — сказал ему Граймс. Снег лохмотьями падал с неба. Ветра не было, и мороз не так сильно чувствовался, но Сэмюелю действительно лучше бы помолчать.

Гил шел тихо, стараясь прислушаться к клинку, но живое оружие молчало. Раньше он только слышал об этом, но считал это либо слухами и байками, либо высшим мастерством владельца. Он же был таковым всего ничего.

Оглянувшись, он увидел Мияко, которая старалась удержать высокого, но сгорбившегося Сэмюеля. Девушка сосредоточено смотрела на тяжелодышащего мужчину. Диана шла рядом и поглядывала по сторонам, сжимая в руках винтовку. Граймс шел с другой стороны, держа в левой руке чемодан, а в правой револьвер и так же осматривался по сторонам.

— Все, — тихо простонал Сэмюель, опускаясь на землю прямо у одного из надгробий, — дальше не смогу, оставьте меня.

Это был не обычный крест или косое надгробие. Памятник состоял из большой надгробной плиты, на котором стояло каменное изображение чернильницы с пером и винтовки, прислоненной к чернильнице. Перед чернильницей и винтовкой стоял небольшой постамент с плитой, на которой было выбито: «Ник и Тейлор. Союз пуль и чернил. Вместе в жизни, вместе и после неё». Памятник был старым и потрепанным временем, часть надпись стерлась, в месте, где была указана фамилия.