Вон, мимо прошла женщина, сзади в тунику ей вцепился кудрявый черноволосый малыш, за ним, держа его прямо за прядь волос, поспевает ещё один, такой же, и за этим еще один. Третий вертит головой по сторонам и сосет палец. Засмотрелся на меня, споткнулся, остановился и принялся разглядывать снизу-вверх. Кажется, я видела их вчера, у ручья.

Мамаша вернулась, и легким шлепком направила зеваку вперед, на меня даже не взглянула.

Я засмотрелась вслед процессии, когда меня что-то сбило с ног и придавило к земле. Острая боль в затылке, тяжесть на груди, рука на горле — к моему лицу приблизилось лицо девушки, даже подростка.

— Никогда тебе не видать посвящения, поняла, и Рива не видать, пришлая. Ясно тебе?

Я попыталась спихнуть с себя девчонку, но та только сильней сжала пальцы, и я захрипела.

Чудом высвободив руку, ударила ее кулаком прямо в глаз. Голова чуть отшатнулась, она задрала подбородок, но руку с горла не убрала.

В глазах моих потемнело, я услышала яростный рык.

Хватка на горле ослабла, перекошенное яростью лицо повернулось боком.

— Оставь ее, Найда, — прозвучал низкий женский голос.

Девчонка обнажила верхние зубы и зарычала по-звериному.

— Я сказала, — раздалось снова.

Девчонка взглянула на меня с ненавистью. Левый глаз ее покраснел, вокруг начал наливаться синяк. Она вскочила с меня, клацнув напоследок зубами, и устремилась по дороге, что ведет к ручью.

Я повернула голову и увидела женщину, стоящую поодаль. Не смотря на потертые кожаные доспехи и приглаженные волосы, я узнала ее: это она вчера расхаживала голой, и никто не смел поднять на нее взгляда. У пояса два ножа по бокам, как у Виллы, спереди прикреплен кнут. Короткие светлые волосы зачесаны назад.

— Спасибо, Лил, — сказала ей, вспомнив, как назвала ее Вилла.

— Вставай, — ответила она. — Вилла права. Тебя нельзя оставлять одну ни на секунду.

— Вилла всегда права, — сварливо заметила я, поднимаясь.

Это рассмешило Лил.

— Готовы?

К нам приблизилась Вилла с еще одной женщиной.

Черноволосая, с желтыми, как и у Лил, глазами. Высокая и широкоплечая, как Вилла, кожа чуть светлее. Лил на их фоне выглядит даже хрупкой. Удивительно, как эта сумасшедшая Найдя ее послушалась, да еще беспрекословно.

— Фосса, — сказала мне женщина, разглядывая мой костюм. Сама она одета в серую короткую тунику, поверх — кожаная жилетка на шнуровке, еле сдерживает пышную грудь. У пояса кнут, два ножа, за плечами две рукоятки. Вокруг глаз женщины еле заметная сеточка морщинок — но я и без них поняла, что Фосса старше обеих. Просто взгляд у нее более взрослый и тяжелый, что ли. Выражение узкого безупречного лица бесстрастно.

— Лирей, — ответила я, и она кивнула.

— Почему ты вся в пыли? — спросила Вилла.

— Она упала, — ответила за меня Лил.

— Кто бы удивился, — передернула плечами Вилла. — Пошли. Позавтракаем у озера.

Они двинулись вперед, и я поспешила следом.

Не смотря на ранний час, земли оборотней, или, как я уже узнала, Заповедные земли живут своей обычной жизнью. Кто-то спешит по своим делам, кто-то складывает из круглых серых булыжников каменные очаги, сверху, по ветвям, лианам, подвесным мостам туда-сюда снуют оборотни. Я обратила внимание, что в основном вижу женщин, когда мимо пронесся отряд из мужчин. По три человека в шеренге, гусеница длинная, сколько всего — сосчитать не удалось — так быстро и практически беззвучно проскользили они мимо нас.

Покрытые буграми мышц, загорелые тела, бесстрастные лица, массивные подбородки, глубоко посаженные глаза. Никто не посмотрел в нашу сторону. Может, это не принято на боевых учениях, как вчера пояснила Вилла, а может еще почему. Огромные, вид дикий и какой-то свирепый. Я нервно сглотнула, и почти порадовалась тому, что мы идем к какому-то там Велесу. Он по крайней мере, один.

Вот вереница мужчин растворилась в чаще, и мы снова оказались в царстве женщин.

Они для меня разделились на две категории — те, кто едва мазнув по мне взглядом, больше не смотрит, и те, кто провожает с откровенной ненавистью в глазах. Спросить бы у кого, за что они меня так ненавидят, но у кого? У Виллы, которая в лучшем случае презрительно фыркнет и сообщит, что сама готова убить меня? Или у попутчиц? Лица у обеих холодные, бесстрастные, шагают быстро, я еле поспеваю, но усиленно делаю вид, что привыкла каждый день прогуливаться почти бегом.

Лил, хоть и только что спасла меня, вовсе не смотрит в мою сторону, идет, чуть не бежит, не оглядываясь. Фосса же время от времени скользит очень тяжелым взглядом, даже дрожь пробирает.

Мы миновали несколько похожих одна на другую полян с каменными очагами, напоминающими колодцы.

А потом я увидела самую настоящую школу. Школу для оборотней.

На широкой поляне собрались дети разных возрастов, по группам человек в десять — двадцать. Они прыгают, бегают, кувыркаются, борются, катаясь по земле и рыча, бьются на длинных деревянных палках, висят на лианах, раскачиваясь, перепрыгивают с одной на другую.