Стоило нам протиснуться сквозь какие-то колючие кусты с ароматными ягодами, которые Вилла строго настрого запретила мне срывать, как Лил встала, как вкопанная и тихонько свистнула.

— Ты тоже чуешь? — спросила ее Фосса.

— Да, — ответила за нее Вилла. — Полярные.

— Кто?

— Тише. Не сбавляй шаг и не болтай. Иди за Лил, след-в-след.

Фосса встала позади меня, и пошла по моим следам.

Видимо, почувствовала мое настроение, потому что тихонько вздохнула и тронула меня за плечо.

— Все потом, — раздался сзади ее шепот. — Нам только добраться до города

— До города?!

Впереди рыкнула Вилла и нам пришлось замолчать.

Я думала, они говорят в каком-то аллегорическом смысле, или же мы увидим еще одно поселение, расположенное на гигантских деревьях, или… словом, я ожидала чего угодно… но не такого.

Руины из странного желтоватого камня предстали моему взору, едва мы взобрались на очередной холм. Я даже про ломоту в коленях забыла.

Полукруглые арки, прямо на них топорщатся пальмы, корни деревьев пронзают странный желтый камень, словно рыхлую землю. Витые колонны, разрушенные купола, точь-в-точь, перевернутые крышки с блюд, только желтого цвета и огромные.

Джунгли проросли внутрь заброшенного города, но ощущение не опустошенности, как бывает в покинутых человеческих селениях, а как будто каждый куст, каждая пальма, каждая лиана нежно и бережно обнимает это странное место, баюкая его, как мать дитя.

— Ну же, Лирей, — позвала Вилла, дергая за руку.

Мы спустились с холма и вошли в высокую желтую арку.

Я положила ладонь на нагретый желтый камень, и мне показалось, что под рукой что-то слабо шевельнулось. Я отпрянула, снова дотронулась, нет, под ладонью лишь нагретый солнцем, камень. Я постучала костяшками пальцев по стене — твердая, пожалуй, тверже мрамора, удивительно, как прямо на этом камне могут расти деревья.

— Не задерживаемся, — поторопила Вилла и мы прошли дальше, в узкую улочку.

Я взглянула под ноги — дороги здесь вымощены этими же желтыми плитами. Склонилась над расколотой стеной, и Лил пришлось дернуть меня за руку, отрывая от сверкающих на солнце крупинок. Словно золото вживлено в камень, мелкие такие, матово-блестящие крупицы.

Мы миновали круглую, наполовину разрушенную башню, прошли в несколько арок с витыми колоннами по бокам, образующие длинный коридор, обогнули гигантский полуразрушенный скос, выложенный золотыми кирпичами. Я вертела головой по сторонам, как зачарованная.

Ближе всех ко мне Лил, и поэтому именно ее я робко постучала по плечу. Женщина наполовину обернулась и дернула подбородком, мол, чего тебе.

— Здесь жили люди? — спросила я.

Лил посмотрела на Фоссу, вид у нее стал какой-то виноватый. Она взлохматила волосы и отвернулась, словно собираясь с мыслями. За нее ответила Фосса.

— Здесь были люди, когда разрушали наши города, — глухим голосом проговорила она.

— Вы живете в городах?

Надо сказать, в моем голосе прозвучало недоверие. Фосса хмыкнула и ответила вопросом на вопрос.

— А где же нам жить?

Она запнулась, вздохнула, и добавила:

— Жили… Пока не пришли вы, — голос ее прозвучал совсем глухо.

— Мы? — опешила я. — Но мы никогда… Мы жили в замке… Я не покидала герцогства всю жизнь, только дважды, на дебют Виталины и Микаэлы, ко двору…

Фосса криво усмехнулась, пожимая плечами.

— Значит, похожие на вас, — сказала она. — Пятеро моих сыновей… Погибли.

Она ушла вперед.

— Фосса из тех, кто помнит этот город. И битву. Битву свободного народа с человеческими захватчиками. Тогда свободным удалось вытеснить людей на их земли. Стая Семи Лесов, кланы, стоящие плечо к плечу. Когда-то мы были силой. Я не помню этого. Я родилась уже в смутное время. Мать рассказывала, пока я была щенком. Я плохо помню, была совсем маленькой.

— Почему не расспросила мать потом?

— Потом и матери вышли на тропу войны. И вернулись с нее немногие. Наши могут жить до трехсот лет. Но ты вряд ли встретишь кого-то старше сорока. Выжили единицы. Фосса одна из них.

— Сколько ей лет? — спросила я.

— Полтораста, или около того. Она одна из сильнейших. Она пережила нападение людей. Как поле черной прожорливой саранчи они ничего не оставляли на своем пути. Видишь эти развалины? Когда-то этот город был одним из красивейших мест Заповедных земель. Говорят, его строили по эльфийским проектам. В каждый кирпич вдыхалась любовь, в каждое здание. Да что там здание… Люди не щадили даже детей, ведь из них вырастают звери, воины, которые будут воевать за свой народ и свои земли до последней капли крови. Фосса помнит, как красных, орущих младенцев подбрасывали в воздух и нанизали на копья и пики, как фазанят, как нашим женщинам, после того, как натешились, выкалывали глаза и отрезали груди, потрошили утробы, как скоту на бойне.