Шрифт:
— Ты хромаешь? — спросила Вилла, оборачиваясь ко мне.
— Ноги не держат, — ответила я, и добавила, — испугалась.
Вопреки ожиданиям, в ответ не прозвучало ни одной насмешки или упрека, Вилла сухо кивнула.
— Мы уже у цели.
Мы вышли на прогалину, покрытую высокой сочной травой. Тут и там растут колокольчики, только бутон с кулак, и похожие на ромашки цветы с бахромистыми лепестками.
Взобрались на холм, и моему взору открылось прозрачное, каждый камушек на дне виден, озеро. У берега растет камыш, качает темными головками рогоз, нежно-розовые лилии кувшинок — я почувствовала себя дома, ощущая, как защипало глаза.
— Отдыхай, — сказала мне Вилла.
Ноги подкосились, и я села прямо на землю, рядом опустилась Лил. Вилла, не сбавляя шага, прошла по берегу озера и скрылась в зарослях кустов.
Фосса прошла за ней, и вскоре вернулась с охапкой хвороста. Она принялась разжигать огонь, используя для этого два зеленоватых камня. Я подумала, что такой способ будет долгим и хотела уже предложить ей свою помощь, когда языки пламени заплясали под руками Фоссы, и ей пришлось отпрянуть, чтобы не обжечься.
Я обернулась к Лил, но не увидела ее. Она появилась с другого конца поляны, в руках у нее что-то мягкое, рыжее, вблизи оказавшееся комом глины.
Не успела я спросить, зачем ей, из зарослей вышла Вилла. В ее руках болтается что-то яркое. Когда подошла, оказалось, что она держит за длинные красные лапы крупного фазана с желтым хохолком.
— Ощипывать и потрошить птицу умеешь? — спросила меня Фосса, и я, сглотнув, отодвинулась.
Лил фыркнула, забирая у Виллы убитую птицу, рассекла той брюхо, вывалив внутренности в только что выкопанную яму. Промыв тушку в ручье, она обмазала ее глиной, и устроила в своеобразном «гнезде» из углей.
ГЛАВА 5
— Кто это был? — спросила я, обернувшись к Вилле.
— Фазан, — невозмутимо ответила она.
— Я не про птицу.
Брови Виллы поползли вверх.
— А про кого?
Я вдохнула, выдохнула, снова вдохнула и вложила в свой ответ, сколько могла, благожелательности.
— Про того, кто напал на нас!
Вилла недоуменно переглянулась с остальными.
— На нас никто не нападал.
Это был край. Я вскочила, так и замерла с открытым ртом. Закрыв рот, села, подперла рукой голову.
— Ты специально, да? Издеваешься?
— Нет, — ответила Вилла. — Просто они не нападали. В полном смысле. Если бы они напали на нас, никому бы не поздоровилось. Ты, должно быть, не обратила внимания, что они были без оружия.
— Что же помешало им воспользоваться оружием?
— Закон, — невозмутимо ответила Вилла.
Я замолчала, наблюдая, как ловко Лил орудует у костра, переворачивая подсохший глиняный ком двумя палками.
— Тебе помочь? — спросила я ее.
Лил раздраженно дернула плечом и не ответила. Должно быть, это означает — не мешай.
— Может, я тогда сделаю отвар? Чай? — спросила я.
— Сделай, — ответили мне.
— Только помогите разжечь ещё один костер.
— Может, ты еще и травы знаешь?
— Они у меня с собой.
Я достала мешочек с травами, который положила в дорогу Мила.
Фосса помогла разжечь огонь, достала из заплечного мешка небольшой котелок, показала, как крепить его к трем длинным палкам, что ловко связала лианой макушками, образуя конус. Водрузив котелок с водой греться, я не выдержала и опять подсела к Вилле. Она скривилась, словно я отвлекла ее прямо-таки от государственных дум.
— Это были тоже оборотни? — робея, спросила я.
— Свободные, — процедила Вилла. — Красная стая.
— Почему они напали, то есть не напали, неважно, ну, не в обличье зверей?
На помощь Вилле пришла Лил.
— Зверь никогда не атакует самку, — пояснила она, оборачиваясь и дуя на пальцы.
— А в человеческом воплощении, получается, атакуют? — не поняла я.
Лил и Вилла вздохнули.
— И в человеческом, — сказали они одновременно.
— Но как же тогда…
Вилла топнула.
— Да не хотели они нападать! Неужели не поняла до сих пор? Они хотели отбить тебя.
— Меня?!
— Да.
Я заморгала. Вода в котелке вскипела, и я пошевелила горящие ветви, слега приглушая пламя, видела, как это делали Джен и Стал… Высыпала полгорсти сушеных трав в котелок.
— Как это? З-зачем я им? — спросила я, заикаясь.
— Каждая стая хочет стать главной, — задумчиво проговорила Лил, обращаясь к Вилле.
Я захлопала ресницами, переводя взгляд с одной женщины на другую. Как же раздражает эта их бесстрастность, словами не передать! Ведут себя, как будто я пустое место.