Альке даже глаза было страшно открывать. Ну конечно же. Тварь шла за ней все это время, и вот… догнала…

— Рон, — крикнула она, — Рон, не надо. Это же… ты.

Жесткие пальцы вцепились в ворот, чудовище подняло ее вверх, и снова на Альку уставились неподвижные, кукольно-стеклянные глаза.

— Его здесь нет, — процедила тварь и облизнула длинные острые зубы.

Она задохнулась от ужаса. То, как это существо облизывалось… что оно теперь с ней сделает?

— Не… надо, — просипела она, едва ворочая языком, — пожалуйста… я сделаю все, что… скажете…

Внезапно тварь, продолжая удерживать ее на весу, перехватила руками за шею, несильно, но ощутимо сжимая.

— Какая сладкая малышка, — из посиневших губ Авельрона змеей выползал хриплый шепот, — если бы не мое желание заманить Эльдора, я бы тебя сожрал. К сожалению, пребывание в астрале приносит некоторые неудобства. Хочется жрать, причем живое, теплое…

Она крепко зажмурилась, будучи не в силах смотреть в неживые глаза.

Теплое дыхание на щеке.

Влажное прикосновение языка к шее, там, где бьется пульс.

— Сладкая, — прошептало чудовище.

Алька дернулась, когда он снова ее лизнул. К горлу подкатила тошнота.

— Не надо, — едва слышно, на выдохе.

В следующий миг тварь отшвырнула ее от себя, и Алька, подвывая от боли и ужаса, свернулась калачиком, пытаясь спрятать голову, подтянув колени к животу.

— Поднимайся, — прокаркала тварь, — поднимайся, пока я не передумал сохранить тебя для Эльдора. Нет, потом я тебя, конечно же, убью. А может и нет. Я займу его тело, как и планировал. А потом отымею тебя как следует. Иметь молодое тело — это тоже приятно…

— У вас уже есть тело, — не удержалась Алька, — зачем вам еще одно?

Рон поднял руки — медленно, рывками. Склонил голову к плечу, сверля Альку взглядом, в котором внезапно зажглись алчные огоньки.

— Это чужое тело, — сказала тварь, — я не могу им управлять так, как телом Мариуса.

— Почему?

Тварь улыбнулась, демонстрируя неестественно острые для человека зубы.

— Не твое дело, маленькая дрянь. Не твое дело. Поднимайся и иди за мной, если хочешь пожить хотя бы немного… Я ж могу себя потешить и есть тебя по кускам. Ты доживешь до того, как за тобой придет твой возлюбленный. Правда, без рук и без ног.

Она толком не помнила, как шла обратно. Тварь сильно толкала в спину, и несколько раз Алька из-за этого упала на камни, окончательно расшибла коленки и свезла в кровь ладони и локти. Каждый раз, когда она поднималась, глотая слезы, железная рука дергала ее за ворот вверх. Обстрочка рубашки врезалась в горло, перед глазами все плыло, но… Не идти Алька не решалась. Тварь ведь могла и правда начать ее жрать. Ей ведь ничего не мешало, вообще ничего.

В этот раз тварь вывела Альку наверх, за дощатую дверь. Там оказался еще один грот, сухой и светлый. Высоко наверху в провал заглядывало солнце, и вокруг выстроились причудливые колонны из сросшихся сталактитов и сталагмитов, гладкие, словно выбеленные временем и ветрами кости. У одной из колонн полусидело-полулежало чудовище, похожее на то, что похитило Альку. Странный гибрид жука и летучей мыши, таких Алька еще не видела.

Пульс заколотился в горле. Алька покосилась на своего тюремщика. Что он там задумал?

— Рон?

Скрежет зубов в ответ.

— Я же сказал, его здесь нет. Здесь только я.

В полумраке он был похож на бледный призрак — лицо-череп в обрамлении спутанных волос, тощие руки, измазанная землей оборванная рубаха. Алька отстраненно подумала о том, а вернется ли Рон, если эту тварь выгнать?

В эту минуту она увидела, что чудовище откуда-то подобрало кусок веревки.

— Что вы хотите со мной делать? — слова застревали в горле.

Ухмылка в ответ. Он молча схватил ее за рубашку, поволок вперед, к твари роя.

— Нет, — взвизгнула Алька, — пожалуйста, пощадите. Пощади-и-и-и…

Резкая боль обожгла лицо. Грот, столб солнечного света, на миг подернулись багровой вспышкой. А потом из носа хлынула кровь, плеснулась на камни под ногами.

— Не люблю, когда орут, — холодно прокомментировала тварь.

Алька повисла в его руке, едва перебирая ногами, задыхаясь, сглатывая горячие комки. Правая скула болела, и нос прямо-таки дергало болью.

Потом ее швырнули к сталагмиту, похожему на оплывающую свечу. На шее затянулась шершавая петля.

— Вот так. Сиди тут, — усмехнулась тварь, обвязывая свободный конец веревки вокруг сталагмита, — заснешь, прикажу архаану тебя сожрать.

Алька осторожно потрогала нос. Он стремительно опухал, наливаясь болью, словно зреющий фрукт — соком. На камни часто капала кровь, и она же заливала горло.

— Да что я вам такого сделала, — пробормотала Алька, — кто вы такой?

Она не смела даже поднять взгляд, и поэтому не видела выражения лица твари. Но услышала едкое фырканье.