…Его и вправду ожидали.

На стуле, с совершенно прямой спиной, в скромном темно-сером платье, сидела совсем молоденькая девушка. Блондинка. С личиком сердечком, румяными щечками, задорно вздернутым аккуратным носиком.

При виде Мариуса она захлопала ресницами, поднялась…

— Убирайтесь, — с ходу рявкнул он, — я вас не звал. Лучше сами убирайтесь, пока я вас не выставил силой.

— Подождите, — пискнула девица, когда он бесцеремонно схватил ее под руку и дернул сперва к себе, а затем — по направлению к двери, — да что… что на вас нашло?

— Я сегодня не принимаю, — рыкнул он в побледневшее и совершенно глупенькое личико, — мне вообще непонятно, почему вы посмели сюда явиться.

— Да подождите вы, — как-то запоздало Мариус понял, что голос девушки неуловимо изменился. Стал ниже, глубже…

Она резко рванула что-то, висящее на шее, по молоденькому лицу словно прокатилась пузыристая серебряная волна.

Мариус моргнул.

На него смотрела Энола Дампи.

— Вы, — только и выдохнул он, разжав пальцы.

— Тихо, — прошипела она, — тихо. Что это с вами, магистр? Что случилось?

— Мою невесту похитила тварь астрала, — упавшим голосом признался он, — простите… не хотел вас обидеть…

— Понимаю, — она стояла так близко, что Мариус ощутил запах ее духов. Легкий ароматный шлейф, в котором сплелись ваниль, соленая карамаль и имбирь. И почему-то… сам вид Энолы, и этот запах… словно завораживали, гасили пламя ярости. Успокаивали.

— А я зашла просить вас о помощи, — все так же, шепотом, сказала Энола, заглядывая в глаза, — взамен могу предложить свою помощь. Его величество не дал мне довести до конца то, что я начала делать, но если вы позволите… я доделаю здесь…

— Это вы подсунули королю подавляющий волю артефакт? — спросил он без обиняков.

— Я что, похожа на идиотку? — Дампи усмехнулась, — хотя, конечно, да. Идиотка. Поверила мужчине, который мне никогда ничего не обещал.

А потом поморщилась.

— Ну и хватка у вас, Мариус. Чуть руку мне не сломали.

— Простите…

— Да что уж… Прекрасно понимаю ваше состояние.

Энола отошла на шаг, затем показала то, что сжимала в кулаке — небольшой, размером со сливу, великолепно выполненный артефакт. Многослойный, тускло блестящий пластинами латуни, слюды, переливающийся вкраплениями цветных камней, самым большим их которых был звездчатый сапфир. В петельку был вдет разорванный шнурок.

— Позвольте, я вернусь к прежнему облику. Уже, знаете, начинаю привыкать к тому, что блондинка, и что вслед свистят молодые и дурные ниаты…

Она смотрела в большие фасетчатые глаза чудовища, в которых точками отразились освещенные окна дворца и сама она, маленькая и беспомощная. Хитиновые жвала щелкнули, вниз медленно потянулась капля прозрачной слизи. Перепончатые крылья раскрылись, загораживая небо, и единственное, за что цеплялся взгляд — босая ступня наверху, как будто кто-то сидел на шее твари. Альке казалось, что если она встанет на цыпочки, то сумеет рассмотреть, кто же это. Под ребрами собиралось что-то болезненное и холодное, как будто она уже знала, кто пришел за ней, но не могла в это поверить. И она все же вытянула шею, подалась всем телом вверх, чтобы успеть, увидеть…

И сновидение схлынуло, оставив ее в темноте и промозглом холоде.

Она почти задохнулась от ужаса.

Потом замерла, втягивая воздух сквозь зубы.

Где она? Кто ее сюда бросил? И… что дальше?

Воздуха не хватало, дыхание сбивалось.

Алька, хватая ртом воздух, и едва не вопя в голос, судорожно ощупывая пространство вокруг себя. Под пальцами — мокрый камень. И сама она как будто лежит на влажном полу. Глаза начали привыкать, все-таки здесь была не абсолютная темень. Откуда-то сверху, сквозь узкие щели, просачивался свет. И было это похоже… трудно поверить, но — на дверь.

Алька приподнялась, а потом и вовсе села. Тотчас же заломило все тело, как будто до этого ее били, но она только стиснула зубы. Взгляд заполошно метался по едва проступающим очертаниям помещения, куда она попала, паника накатывала волнами, в висках гулко стучало.

Все выглядело так, словно она очутилась в пещере.

В обитаемой пещере.

Если забраться по во-он тем камням, упрешься в дощатую дверь, очень старую, подгнившую. Именно эта дверь и была единственным источником света. А рядом с местом, где она находилась, вглубь горы уводил зев, где была такая кромешная темень, что, казалось, если окунуться в нее, то она прилипнет к коже.

Придерживаясь за стену, Алька все же поднялась. Усмехнулась, сообразив, что кто-то избавил ее от платья, оставив лишь в нижнем белье. Платье сейчас было бы совсем не лишним, по крайней мере, она могла бы завернуться в широкий подол и не мерзнуть так отчаянно.

Она снова вспомнила про босую ногу, утонувшую в клочковатой шерсти твари.

Кто?

Ей все еще казалось, что она знает его. Но… ежели так, то почему он принес ее сюда?

Стало так страшно, что темнота перед глазами как будто подернулась серым полотнищем. Алька быстро шлепнула себя по щеке, потом еще раз. Отлегло.