— И с этим мы тоже разберемся, — пробормотал Мариус.

Флодрет раздражал. Не попытайся он арестовать Дампи, возможно, она бы и помогла сейчас. Судя по всему, очень даже неглупая ниата, эта Дампи… А теперь — ищи-свищи…

Он оставил Кьера в Надзоре, а сам пешком пошел домой. Сам не знал, почему не сел в экипаж. Возможно, просто нужно было осознать, что сам он — еще живой, вполне дышит и в состоянии шевелиться, и что страшная, высасывающая все силы пустота на сердце — всего лишь тень разочарования и обиды. Когда-нибудь все наладится. Снова будет светить солнце, и они с Алькой… вместе… как будто ничего и не было.

Потом, совершенно ни о чем не думая, Мариус зашел в магазин и купил конфет, затем вдруг спохватился — для кого он их купил? Его птички нет дома… Ему очень хотелось верить, что она вернется, но… Магистр не дал даже намека на то, где они. Придется набраться терпения, как-то готовиться к их встрече… В том, что встреча состоится, Мариус не сомневался, потому что знал, что именно требовалось твари. Его, Мариуса, тело. Вопрос в том, доживет ли Алька.

Шел он долго. Старался не думать ни о чем, вымести все из головы — так, чтоб до звенящей темной пустоты в мыслях. Но не получалось. Все равно думалось. И о том, как сейчас могла бы пригодиться Энола Дампи, и о том, что король поторопился с выводами, и наверняка нужно копать совсем не в сторону Дампи, и о том, как могла Алька сотворить такую глупость, как помочь магистру вырваться на волю… Горло сжималось в болезненных спазмах, перед глазами все смазывалось, расплывалось серыми пятнами акварели, когда в нее капают воду. Не дойдя до дома, он свернул куда-то в подворотню, прислонился к холодной стене и уставился на низкое перламутровое небо. Потом медленно осознал, что по щекам вниз пролегли горячие дорожки и рассмеялся. Магистр Святого Надзора плакал, как будто это был и не повидавший много смертей мужчина, а как будто он снова стал маленьким, и снова сидел под столом, на по скатерти скатывались и плюхались на пол крупные капли крови.

— Алька, — выдохнул он.

Если бы можно было выдрать из груди душу, чтоб летела и нашла маленькую глупую птичку, уже бы выдрал. Все, что угодно отдал бы, только бы вернулась живой.

Позже, успокоившись, Мариус вытер лицо носовым платком и уже решительно зашагал дальше. Ему внезапно пришла в голову мысль, что магистр ничего не сделает Алайне. Потому что вожделенное тело можно заполучить ровно до тех пор, пока заложница жива. В противном случае — шансов нет.

А пока Алька жива, он не сдастся. Он придумает, как обойти эту астральную дрянь. По крайней мере, Энола Дампи — не единственный артефактор. Скорее всего, должен быть еще кто-то, способный создать артефакт, который позволит выбросить тварь астрала из захваченного ею же тела.

Так, немного себя ободрив, Мариус добрел до дома, решительно отворил калитку, широким шагом дорался до крыльца и постучался.

За дверью было тихо. Потом послышались звуки шагов, скрипнул отпираемый замок, и на пороге возник Бертран.

— Ниат Эльдор, — мужчина коротко поклонился, — прошу, проходите… До нас дошли слухи о том, что твари роя напали на дворец.

— Напали, да, — согласился Мариус, переступая через порог.

И вдруг — звонкий голос откуда-то из бокового коридора:

— А ниата? Где она, ниат Эльдор?

Он медленно повернулся и посмотрел на Телору. Ее трясло, ярко-рыжие волосы — всклокочены так, словно она их пыталась выдрать.

— Где она? — прошептала женщина, — где?

И Мариус с тоской подумал, что вот сейчас она бросит ему в лицо вполне справедливое обвинение — мол, не уберег принцессу, и права будет.

— Она… жива, — выдохнул, глядя женщине прямо в темные глаза, — это все, что я знаю.

— Ох, нет. Нет.

Телора заломила руки.

— Как же так, ниат? Как же?

Мариус посмотрел на Бертрана. Кажется, его дворецкий тоже был потрясен новостью, даже челюсть задрожала. Потом снова на Телору, которая принялась что-то подвывать, раскачиваясь и заламывая руки. Обычно в таких случая уже следовало отхлестать по щекам, чтоб пришла в себя, но Мариус и сам был как в тумане.

— Я найду ее, — обронил коротко, — Фьер Воллис, пусть Аманда приготовит мне смену одежды и что-нибудь поесть. Я… мне бы хотелось немного передохнуть.

— Как вы… как вы можете так спокойно об этом говорить? — взвилась Телора, — ее нужно искать. Вы же… вы же маг, вы — Магистр. Почему же?..

— Потому что, фье, существуют обстоятельства, которые я не в силах переступить в данную минуту, — Мариус избавился от сюртука, сбросил его прямо в руки Бертрану.

И, не слушая более поскуливаний Телоры, пошел в дом. Его догнал Бертран.

— Ниат… Простите, Пастыря ради… это не самый лучший момент, понимаю, но… вас ожидают.

— Я никого не принимаю, — прошептал он, — отправляйте всех вон, фьер Воллис.

— Вас ожидает ниата. В гостиной, — быстро-быстро заговорил Бертран, — я пытался ее отправить, но она очень, очень настойчива. Сказала, что никуда не уйдет, пока не переговорит с вами. Я же не мог ее вышвырнуть силой?

Мариус пожал плечами.

Возможно, Бертран и в самом деле не мог выставить наглую бабу вон. Значит, это придется сделать ему самому.

Отчаяние медленно перерастало в злость — яркую, горячую. Она весело бежала по венам, пламенеющим узором растекалась под кожей. Теперь уже не надо было прикладывать усилий, чтоб не думать. Все мысли разом куда-то делись, осталась только ярость — чистая, слепяще-яркая, как раскаленное железо. И, понимая, что вот именно сейчас может наворотить ох каких дел, Мариус решительно шагнул в сторону гостиной.