Прогулка подействовала исключительно благотворно. По дороге я зашла в «сотовый» павильон и обзавелась новым телефоном. Вставила старую симку с ожиданием ора, но обошлось. С посещения архива прошли сутки, а мне даже «скидочно-кредитный» спам смской не пришел. Да, чудеса случаются. Хотя за архив мне настучат, как только узнают. А узнают послезавтра. Я по уши в документах жить не собираюсь, да и возвращать их назад — тоже. Достояние Круга. А про хуфий и наблюдателя рассказывать необязательно. И, глядишь, дадут не по шее, а премию.

Домой, несмотря на усталость, решительно не хотелось. Были бы права — полетала бы, но… Зато осталось всего три дня до возвращения. Я зашла в магазин, затарилась продуктами и с домофона вызвала вниз Жорика. Уже так поздно и страшно, что чудаковатый старикан в окровавленной сорочке и мятых бриджах никого не удивит. На улице — ни души. Отдав призраку пакеты, я пообещала, что побуду час-полтора у фонтана — и домой. И забросила в открытое окно воздушный карман с архивными документами. Лопнет — и будет Жорику счастье. Кстати, может, дух интересные факты нароет за чтивом. И расскажет. Мне-то проще добыть бумажки, чем сведения из них.

Я дошла до фонтана и по-турецки села на бортик. И всё — как в вечер первого видения. Оранжевые фонари, пустые скамейки, тишина, ясное звездное небо, пряный ветер и слабое журчание фонтанной струйки. В темной воде плавали кленовые и рябиновые листья, на дне чаши тускнели мелкие монетки. Я зарылась пальцами в волосы и взялась наводить порядок в полученной информации. Ибо. Чуйка чуяла неладное. Не всё с этой ведьмой так просто, как твердит наблюдатель. Всё очень и очень непросто.

Итак.

Во-первых, мы имеем ведьму. Живущую, вопреки законам природы, больше двухсот лет, причастную к появлению алтаря, вызову бесов и созданию хуфии. Прежде одинаковую со мной и очевидно покрываемую кем-то из наблюдателей. Получившую Пламя и жаждущую узреть легендарную тюрьму для нечисти. Притаившуюся где-то в Кругу, не то под чужой личиной, не то под своей собственной, косметологами отфотошопленной. И нас эта ведьма тоже со всех сторон имеет, да. Нечисть, нападавшая на меня, явно ее привет. «Из другого мира», заметил Арчибальд Дормидонтович. Значит, она продолжает вызывать. И убивать, как определил Аспид, — и для подпитки жизненных сил, и для создания хуфии. Можно ли использовать одну смерть для трех дел, учитывая летучий «уголь»? Не знаю, не пробовала.

А меня ведьма если не убить хочет, то сбагрить наблюдателям, подставляя. Да, один в один похожи. И пока наблюдатели разобрались бы, кто есть кто… И, если бы не прикрытие Верховной и одна въедливая личность… Наверно, за это стоит сказать ему спасибо.

Во-вторых, мы имеем… меня. Если ведьма рвется к тюрьме, видящая, помогающая некоему «ключу», ей поперек горла. Очевидно, что к тюрьме кроме нее никто пробиться не должен. И вот тут на сцене положено выступить тете Фисе и велеть найти тюрьму, но Верховная болтается черт знает, где и ведет себя странно: отдает меня под наблюдательский колпак и сруливает. Словом, что-то мутит. Знала ли она про ведьму? Наверняка. Замечать такие вещи как одинаковость в «углях» или потенциальное Пламя — ее работа. Но поверить в то, что тетя Фиса в доле и в деле, в то, что она может быть… не самой собой, я не могла. Моя нечисть доверяла ей безоговорочно. А она никогда не ошибалась в людях. Значит, мутит.

В-третьих, мы имеем тюрьму. И имеем каждые сто шестьдесят лет, половину из которых она ослабляет защиту территории, порождая мертвых, «потухших» и дефективных ведьм. И я в нее… верю. И мои видения, и девочка-ключ… И вот тут на сцене снова должна объявиться тетя Фиса и обо всем предупредить. Но она молчит. И сведений о тюрьме нет нигде. Судя по деятельности наблюдателя «на месте», в архивах его организации информации тоже кот наплакал. Кто ее отовсюду убирает? Кто-то… кто хочет единолично владеть знаниями о том, где, когда и как тюрьма себя явит. И опять мы возвращаемся к ведьме. И к наблюдателям.

Я прошлась вокруг фонтана, размяла ноги, общипала кустик, собрав небольшой пахучий букет, и снова села на теплый бортик.

А еще мы имеем нечисть. Которая драпает из города со всех ног, чтобы не сойти с ума. Я сама — нечисть лишь отчасти, но тоже ощущаю беспокойство. Оно растворяется в воздухе мельчайшими каплями влаги, пропитывает его до… сырости. И от этой «сырости» знобит, трясет и ломит суставы. В моем теперешнем случае — левый локтевой сустав. Темный «уголь» напитывается очень быстро. Тьмы в городе скопилось… слишком много.

В-четвертых, мы имеем одержимого наблюдателя. Который говорит много полезного, но туману напускает еще больше. Как и вся его проклятая контора. Зуб даю, бесов алтарь — их дело. Санкционировали, прикрыли, провернули. Попалась ведьма на черной ворожбе — или на работу, или на костер. Или делать алтарь… или становиться его частью. И если ведьма им мстит… Я встрепенулась. А если мстит? Понять бы, что собой представляет тюрьма, и как ее закрывали раньше… Впрочем, наблюдатель. И явно не один. Заметают следы грязных делишек прошлого? И ловят ведьму, чтобы стрясти имена, явки и пароли?